Чтение онлайн

– Ишь ты, - только и нашел, что сказать я и выпил не чокаясь.

Непрошенный собутыльник поспешил за мной. Несколько секунд, он с блаженным видом гонял во рту коньяк, затем глотнул и подождав, когда огненная жидкость стечет в желудок, удовлетворенно произнес:

– Пьем не чокаясь, как по покойнику, - и неожиданно добавил, - Митька меня зовут, будем знакомы!
– и разлил по новой. На этот раз мы тюкнулись стопками, но я все равно молчал, неприязненно разглядывая этого "гостя из будущего". Был он весь какой-то грязноватый и пахло от него подвалом.

– Я уже лет пять ничего слаще технического спирта не пробовал, - продолжал вещать Митька, не обращая внимания на мою неприязнь, - оттого и смакую твой клоповник. Коньяк с вином еще в первый год закончился, потом водяра. Зато спиртяги море разливанное. Его, я думаю, мы не допьем... не успеем. Слушай, а будь другом, возьми покурить что-нибудь, душа просит!

Он буквально выхватил у меня из рук, принесенную официантом пачку "кента", сорвал целлофан, выбил сигарету и щелкнув пальцами, добыл из воздуха язычок пламени. Затянулся в полсигареты, пыхнул дымом и сказал со значением:

– Слабенько, после махорки-то! Мы махорку у вояк на пятом складе вымениваем. Мы им спирт, они нам махорку...

– Из какого ты будущего, Митя?

– Две тысячи тридцать пятый.

– И что там?

– Плохо там дружище Феликс. ППЦ, как говорили в дни моей молодости. Фукуяму читал? Конец истории? Что этот мудак понимал в концах? Вот теперь, конец, так конец! Всем концам конец...
– Митька обиженно заморгал и следующей затяжкой выкурив сигарету, сунул ее останки в пепельницу.

– И что, - не отставал я, - люди изобрели машину времени?

– Ха! Люди, скажешь тоже... что они могут изобрести? Айфон толщиной с ноготь, суперкомпьютер для игры в "го" и говорящий унитаз.

– Так что у вас случилось-то? Война что ли?

– Хуже, но сейчас не об этом. Давай лучше еще дернем по рюмке? А то время мое заканчивается - долго тебя пришлось искать в этом гадюшнике.

Дернули.

– Кто же все-таки тебя прислал?
– продолжал интересоваться я.

– Они.

– Кто, они?

– Просто ОНИ.

– Инопланетяне что ли?

– Да хер их знает, - отмахнулся Митька, - может и инопланетяне. Они не представились.

– А что же эти не пойми кто вам не помогли?

– Так они позже прибыли... лет на двадцать. Когда помогать уже давно некому было. Сижу я тут с тобой...
– внезапно спохватился Митька, - а у меня переход...
– он глянул на свое запястье, где без всяких часов бежали циферки секунд и совсем заторопился.

– А чего ты сам не прыгнул туда в семьдесят второй?
– не отставал я.

– Дурак что ли? Меня в то время еще не существовало. Я родился в восемьдесят третьем, куда я прыгну? Обратно в пизду? Значит, про связь... Кота рыжего видел? Это не кот. Это вообще не живое существо, а способ связи между временными волнами... если ты его увидишь, это не просто так - постарайся понять, что от тебя хотят. Захочешь связаться со мной - просто скажи при нем. Мне передадут...
– он хехекнул.
– Все, я пошел... Ты, кстати, тоже сопли не жуй, портал откроется через полчаса. Сигареты забираю, ты все равно не куришь.

– Подожди, - я схватил его за рукав, - что мне делать-то?

– Обустраивайся, налаживай связи и помни, тебя туда послали не для того, чтоб бухать и баб трахать. По крайней мере, не только для этого. Между прочим, затраты энергии на один прыжок, сопоставимы с суточным излучением небольшой звезды. Оттого-то портал раз в сутки и открывается.

– А почему именно меня?
– не отставал я.

– Ну а кого же еще?
– хохотнул Митька, - ведь ты, коллега, человек богатырского ума!

– Шутки шутим?

– Да я, честно говоря, и сам не знаю, почему. Не я ж тебя выбирал. Моей задачей было поставить портал в семьдесят второй и держать с тобой связь. Портал я поставил, связь держу, - Митька еще раз глянул на время.
– Ох, ушки-усики мои! Их обреют, а это так неприлично! Ладно, еще потрещим на эту тему, не последний раз видимся! А ты на досуге сам покумекай, почему именно тебя. Я так смекаю, вряд ли случайно. У них ничего случайно не бывает! Значит, только ты и сможешь это сделать.

– Да что сделать-то?
– простонал я.

Не отвечая, он сунул сигаретную пачку в карман, допил коньяк прямо из горлышка, набил рот остатками ассорти и, подмигнув мне пуговичным глазом, поспешил к выходу.

Проводив глазами его долговязую фигуру, облаченную в бесформенный брезентовый плащ до пят и, оставшись один на один с пустой бутылкой, я закручинился и попросил счет.

Потом покачиваясь, брел по улице, под дождем, не раскрывая зонта, от фонаря к фонарю.

Значит если верить этому новоявленному оракулу, жить мне осталось не больше года, да еще надо сделать не пойми чего в оставшийся срок. Свинцовая тяжесть этого нежданного знания давила на плечи и как-то даже расхотелось идти в портал. При таких раскладах стоит ли суетиться? Старая жизнь, с ее унылым постоянством, осыпалась неотвратимо, словно высохший песчаный домик. Будет ли новая?

Глава седьмая

Портал безропотно пропустил все мое барахло, и теперь я стоял в обнимку с сумкой, голый, абсолютно трезвый и немного ошалевший от мгновенного перемещения из ночи в солнечное утро. Стоял и озирался по сторонам. Боже, как здесь пыльно и грязно! Организм был полон сил и требовал действий. Кинув вещи на диван, и распахнув окна, я включил радиоточку, нашел в ванной тазик с тряпками и приступил к уборке. Передавали концерт "Песни комсомола", что пришлось как раз в жилу. "...Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!" - орало радио. Вообще-то, обычно я ленив, но тут действовал с таким задорным энтузиазмом, словно смывал грязь с собственного давно не мытого тела. "Комсомольцы-добровольцы, мы сильны нашей верною дружбой!.." - голося вслед за радио, я тщательно протер все горизонтальные поверхности, затем принялся за пол. Через час все в доме сверкало и дышало свежестью от разбрызганного дезодоранта, а я обливался потом, словно выбрался из парной - жарища стояла прямо с утра. Окна, конечно, тоже следовало помыть, но на это моего энтузиазма уже не хватило. Решив, что сделаю это когда-нибудь потом и, ощущая законное удовлетворение, я отправился в душ где, фыркая и отдуваясь долго плюхался под струйками прохладной воды. Распевая: "И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди..." растирался свежим полотенцем, когда в дверь постучали. Кинувшись туда, я поскользнулся на мокром полу и едва не врезался в дверь лбом. Увидел в глазок Женьку и с криком: "Одну минуточку мадмуазель!" бросился в комнату, где, чертыхаясь принялся разбирать вещи. Напялил на себя первые попавшиеся под руку джинсы и майку и вернувшись в коридор, открыл наконец, дверь.

– Слышу, ты песни поешь, - сказала Женька, - дай, думаю, зайду... Не помешала?

Вот какая тут слышимость...
– подумалось мне, - значит девок не приведешь.

– Да что ты, заходи, конечно, я как раз уборку доделал.

– А сейчас что ты пел?
– поинтересовалась девушка, проходя в комнату.
– Я такой песни не знаю.

Блин, малое палево! Походу Пахмутова еще не успела сочинить "Неба утреннего стяг".

– Да это так... наша студенческая...
– и чтоб замять тему, сунул ей в руки вещи брата и занятый рубль.
– Спасибо, солнышко, очень выручила, чтобы я без тебя делал!