Чтение онлайн

– Знакомься, Толян, - представил мне Генка длинного рыжего парня, непонятно как умещающегося за баранкой "запора", - мой кореш и великий автомастер! Люди говорят: построено, мол, без единого гвоздя... А он этот агрегат сам собрал из одних гвоздей, да еще как-то умудряется на нем ездить. Трудно тебе было, Толян?

– Не без этого, - признался Толян неожиданным басом.
– Керосинка с характером, полгода с ней возился. В принципе она ездить вообще не должна, но если душу вложить, талант и помолиться, то с божьей помощью как-то едет.

Божья помощь понадобилась и мне, чтоб кое-как разместиться на заднем сидении.

Мы метнулись до дома и, через пять минут, я уже выносил предназначенные для продажи вещи. Голубые джинсы классического покроя, белую женскую майку с Микки-Маусом на все сиськи и синюю мужскую с надписью: Houston Rocket Lab, две пары черных колготок и зеркальные солнечные очки.

– Где взял?
– поинтересовался Генка, разглядывая длинноногую красотку на упаковке колготок.

– Да дядя же, моряк из Находки, на сухогрузе по всей Азии ходит: Япония, Тайвань, Гонконг... Они тюками барахло возят на продажу. Запаяют в полиэтилен, гантель привяжут и на рейде выкинут за борт, а ночью сообщники с аквалангами гантель отвязывают и шмотки забирают. Там этих гантелей на дне валяется, на сотню спортзалов хватит. В самой Находке-то палево продавать, поэтому они через родственников из других городов реализуют.

– Хорошая работенка!
– протянул с уважением Генка.
– А я ведь тоже хотел в Находкинскую мореходку поступать на штурмана. А потом домой приехал, в ванную залез, расслабился и думаю: долбись оно все конем! Все-таки по натуре я сухопутный человек.

* * *

Комиссионный магазин расположился на первом этаже старинного купеческого дома. В огромном торговом зале, несмотря на разгар рабочего дня было полно народу. Мы миновали отдел готового платья, завешанный подержанным шмотьем, прошли мимо секции мехов, мимо витрин с фарфором и фаянсом, мимо полок, на которых пылилось всякое антикварное барахло, протолкались через толпу зевак у отдела радиоаппаратуры и уверенно проследовали к служебному входу, где в конце короткого коридора имелась дверь с надписью "Директор". В приемной, рыженькая как солнышко, секретарша, неторопливо что-то отстукивала на пишущей машинке.

– Привет, Анечка!
– по-свойски приветствовал ее Генка.
– Все цветешь и пахнешь?!

Она забавно поморщила носик весь в золотистых конопушках, не оценив его панибратства и лишь лениво кивнула в ответ.

– Шефиня у себя? Одна?
– нисколько не смутившись, поинтересовался Генка и удостоился еще одного кивка, - Обожди здесь, шепнул он мне и проник в директорский кабинет.

Эту тетю Лену, младшую сестру Генкиной матери мне часто доводилось видеть, когда она заезжала к ним в гости. И хотя я был ребенком, она уже тогда поражала меня своей безупречностью. У нее всегда был идеальный макияж, прическа, маникюр, наряды. Все это дополнялось нешуточной деловой хваткой: для тети Лены не существовало нерешаемых проблем, она всех, кого надо знала и всё у нее всегда было схвачено. Кстати, насколько мне известно, впоследствии она сумела успешно перестроиться, приватизировать свои и чужие магазины и в начале девяностых стать одной из богатейших бизнесвумен Обнорска.

Из двери высунулся Генка и поманил меня пальцем.

При моем появлении тетя Лена поднялась из-за своего директорского стола и, улыбаясь, сделала шаг навстречу.

Несмотря на возраст хорошо за сорок, выглядела она еще вполне годно, а макияж и прическа были по-прежнему в идеальном состоянии.

– Ну здравствуй Феликс, какой ты стал... взрослый!

Она отечески приобняла меня, я тоже бережно подержался за ее спину под кружевной блузкой, вдыхая запах дорогого парфюма.

Женщина отстранилась, разглядывая меня прозрачно-голубыми глазами.

– Красавец какой стал!

– А вы совсем не изменились!
– счел я нужным польстить.

– Ладно тебе, не изменилась, - с притворной небрежностью отмахнулась она.

– Честное комсомольское!

– Геннадий говорит, ты институт заканчиваешь, на красный диплом идешь?

– Университет.

– Молодец какой, а этот обалдуй учебу бросил и в армию загремел.

– Армия, теть Лен - это "сапоги", - влез Генка, - а я на флоте служил!

– А на флоте кто?

– А на флоте - "прогары"!

– Сапоги, прогары... скажи лучше, когда за ум возьмешься?

– Мне государство дало три месяца отпуску. Отгуляю и возьмусь.

– Избаловала вас советская власть!
– проворчала тетя Лена усаживаясь на свое место и лицо ее приняло хищно деловое выражение.
– Ну ладно, что там у вас?

– Вот, - я высыпал на стол содержимое своей холщовой сумки. Она небрежно поворошила тщедушную кучку китайского ширпотреба.

– Спекуляцией решили заняться молодые люди? А что за нее бывает, знаете?

– Да какая спекуляция, тетечка Леночка?!
– взвился Генка.
– Человеку деньги срочно понадобились, он свои вещи продает! Буквально с себя снятые...

– Заткнись, Геночка, - ласково оборвала его тетка.

Генка послушно умолк, и принялся изо всех сил мне подмигивать, беззвучно шевеля губами, не обращай, мол, внимания, она придуривается, все на мази.

Директриса меж тем вновь обратила внимание на шмотки.

– Свои, говоришь, вещи...
– задумчиво проговорила она, вертя в руках упаковку с колготками, - с себя снял?

– Да это так, случайно оказалось, - пожал я плечами.

– Бывает, - согласилась она, - а что у тебя еще случайно оказалось?

– А что нужно?

Она удивленно вскинула глаза.

– У тебя что, склад?

Да нет, конечно, - смутился я.

– Ладно, - решила она, - какой размер? Четверка. Колготки я забираю. Сколько?

– Да что вы, Елена Сергеевна, это мой вам подарок!

– Подарок, говоришь?
– она хищно прищурилась.
– Подарков мне не надо, беру по госцене - по пять рублей за пару, - извлекла из ящика стола червонец, - держи, остальное несите товароведу, я ей сейчас позвоню, чтоб приняла без очереди, договоритесь с ней по ценам, оформите по прейскуранту.

– А что, обязательно оформлять?
– удивился Генка.

– Ну, а как же, Геночка? Тебе здесь частная лавочка? Нагрянет ревизия, а вещь не оформлена, кто отвечать будет, Пушкин?

К товароведу была очередь комитентов, человек из десяти. Когда мы попытались пройти к двери, стоящие приняли нас крайне недружелюбно.

– Куда молодые люди без очереди претесь? Что, в самом деле, то один лезет, то другой!.. Идут и идут... Сколько можно терпеть этот бандитизм... Мы тут по два часа в очереди пукаем, а они шастают, как к себе домой... Да сироты они, у людей ни отца, ни матери, а у этих ни стыда, ни совести! Очередь занимайте, сукины дети!..

Мы были сражены этим напором нравственности, но дверь вдруг открылась и оттуда выглянула сногсшибательной красоты девушка. Строго посмотрела на очередь, и та как по команде стихла.

– Они по записи. Проходите молодые люди.

Провожаемые злобным шипением очереди, мы просунулись в кабинет.

Товаровед с простым русским именем Альбина (Алечка, как фамильярно назвал ее Генка) выглядела под стать своей начальнице. Такая же ухоженная и безупречная, только не блондинка, а шатенка и лет на двадцать пять моложе и глаза не бледно голубые, как небо, а синие, словно море. Так, и хотелось в них утонуть, а в голову сразу пришли слова из Добрынинской песенки про Незабудку.