Чтение онлайн

Усевшись за стол напротив меня, старушка принялась рассказывать. Я почтительно внимал. Оказывается, Генкина мама Наталья Федоровна, в шестьдесят восьмом заболела "женской хворостью" (онкология, как я понял) и через год голубушка преставилась. Генка тогда в институте учился "в котором на учителей учат" (Пед, надо полагать).

– С горя учебу забросил, вино пить начал - жаловалась бабушка, - его из института выперли и сразу в армию забрили "на моря", на севере где-то, на военном пароходе служил, цельных три года! Весной только вернулся и как в загул ушел, так до сих пор не оклемался. Пьет да по девкам шляется. Дружков каких-то патлатых завел. Одни музыки у них на уме. Ходют и ходют. Я Толе-то говорю: ты б повлиял на него по отцовски-то! А он: пусть погуляет, мол, успеет еще, наработаться. И сам еще в больницу слег... От беда бедовая... горе горькое! Ой, а что я все сижу и сижу, надо же картошечку сварить.

И она стала чистить картошку. Я смотрел, как из-под старенького сточенного ножичка ползет бесконечный серпантин кожуры, и мне было грустно. Ведь ее давным-давно на свете нет, и сына ее, Генкиного отца - нет, да что там отца, сам Генка уже дуба врезал. Год назад, случайно встретив одноклассницу, узнал от нее, что Скворцов в конце восьмидесятых стал сильно пить. Пропил отцовскую квартиру, бомжевал и зимой девяносто второго был найден в канализационном коллекторе истыканным ножами - говорят, малолетки пошалили. Так зачем я приперся сюда? Общаться с ожившими мертвецами?

От мыслей этих стало не по себе, и я уже было начал придумывать благовидный предлог, чтоб отвалить по-тихому, как тут пришел Генка.

Ну, как пришел - про Генку никогда нельзя сказать, что он просто пришел. Его появление всегда начинается с высокой ноты. Сперва на площадке грохнула дверь лифта, затем я услышал, как он ругается с соседкой, вредной теткой живущей этажом ниже. Генка не конфликтен, но как пионер всегда готов к любому спору. Ведь в столкновении интересов есть драматургия, а он всегда хотел стать артистом и даже в школе посещал театральный кружок. Затем он ворвался в квартиру и начал шумно возиться в коридоре.

– Ба, - заорал оттуда, - а чьи тут копыта лакированные? У нас гости?
– и возник на пороге кухни, растрепанный и лохматый, живее всех живых. Несколько секунд недоуменно таращился на меня. Я встал и сделал шаг ему навстречу.

– Привет, Геша!

– Фелька, ты?
– недоумение в его глазах сменилось радостью и через секунду мы уже тискали друг друга в объятиях.

* * *

Через пятнадцать минут мы сидели с ним в сквере возле Любы Громовой, глазели на, шастающих туда-сюда, легко одетых девушек и решали сложную логическую задачу. Встречу старых друзей необходимо было отметить, а всей наличности у меня оставалось семьдесят копеек, а у Генки и вовсе полтинник. Этого хватило бы максимум на поллитровку бормотухи с плавленым сырком, что сами понимаете, для такого выдающегося повода не вариант. Один за другим были отвергнуты следующие варианты. Занять - мне, понятное дело не у кого, а Генка уже и так всем своим знакомым был должен. Упасть кому-нибудь на хвост - та же причина. Сдать стеклотару - суеты много, а выхлопа на копейку. Отец бы конечно денег дал, - рассуждал Генка, - но он в больнице, а у бабки внучек только вчера выцыганил пятерку и, зная ее бережливый характер, ближайшие несколько дней подкатывать к ней с этой целью уже не имело смысла. Да я и сам не хотел этого делать по этическим соображениям.

Оставалось только продать что-нибудь ненужное. Генка предложил сдать книги в "Букинист", отец-архитектор собрал довольно-таки неплохую библиотеку. Например, четырехтомник Даля - за него четвертной, не меньше можно выручить.

– Нет, - твердо возразил я, - мародерства не допущу, есть у меня идея получше!

И сунул ему под нос свой липовый "Ориент".

– Хорошие котлы!
– одобрительно поцокал языком Геша, - у нашего каплея такие были. Не жалко разве?

– С вещами надо расставаться легко. Не знаешь, кому можно толкнуть?

Генка на несколько секунд задумался.

– Есть тут один тип... Только гнилой он, нормальную цену не даст.

– Пошли!
– решительно махнул я рукой.

* * *

На стеклянных дверях ресторана "Золотая долина" при гостинице с одноименным названием, расположенной прямо напротив вокзала, висела табличка: "Свободных мест нет". Генка постучал в стекло костяшками пальцев. К нам не спеша приблизился швейцар, толстый высокомерный и значительный, как кастрированный кот.

– Во, бля, - сказал мне Генка, - глянь плывет как важно, словно не швейцар, а целый адмирал.

– Что молодые люди, читать не умеем?
– поинтересовался швейцар, глядя на Генку, как на дохлую мышь.

– Да мы бать, не по этому поводу. Яша работает сегодня?

И будучи удостоен снисходительного кивка, добавил:

– Можно его позвать? Дело важное.

Швейцар на несколько секунд замер в неподвижности, словно размышляя не послать ли нас подальше, но не послал и молча удалился.

– Что за Яша?
– поинтересовался я.

– Деловой, - объяснил Генка.
– Вождь халдейский. Типа, метрдотель. Он тут в гостинице всей фарцой заправляет.

– А ты его откуда знаешь?

– Да...
– Генка неопределенно махнул рукой, - так, дальний родственник.

Спустя минут десять ожидания в вестибюль спустился хлыщеватый мужчина неопределенного возраста, с холеным порочным лицом. Он был одет в форменный костюм и выглядел еще величественней швейцара. Во взгляде его круглых глаз застыло презрение к окружающим. Хотя, наверное, на дорогих гостей он смотрел иначе, а презрение относилось только к нам, поскольку одеты мы были так себе и выглядели несерьезно.

– Здорово, Яша!
– радостно заорал Генка.

– Здоровей видали, - метрдотелю было досадно от такой фамильярности.
– Чо надо дуся?

– Тут дело такое... товарищу деньги понадобились. Часы не возьмешь? Покаж, Феля.

Я отогнул рукав и продемонстрировал запястье, на котором хрусталем и золотом солидно мерцало изделие китайского ширпотреба. Что-то мелькнуло в бесцветных халдейских глазах. Какое-то подобие интереса.

– Японские, "Ориент", с самоподзаводом, хрустальное стекло, противоударные, водонепроницаемые, - вдохновенно перечислял я действительные и мнимые достоинства своего аппарата, - корпус и браслет с износостойким покрытием.

– ФирмА!
– с достоинством подтвердил Генка.

Яша небрежно протянул холеную ладонь, и я аккуратно вложил в нее часы.

Он несколько минут крутил их и так и этак, разглядывая со всех сторон, потом поделился сомнениями:

– Ворованные, небось, бочата...

– Да ты что?..
– взвился Генка.

А я не стал обижаться, понимая, что это маркетинговый ход - клиент заинтересовался и начал сбивать цену.

– Дядя, моряк дальнего плаванья, по заказу привез, - сообщил я только что выдуманную версию.
– Брал за триста, отдаю за двести.

Яша лениво покрутил браслет на пальце.

– Двести...
– он саркастически хмыкнул.
– Стольник могу дать... чо вылупился? Красная цена в базарный день!

– Не-е, - Генка замотал кудлатой головой, - За такой механизм стольник? Это грабеж, пошли Фелька отсюда. Завтра тете Лене сдадим за нормальные деньги. Давай сюда котлы.

– Не кипешуй, - отмахнулся от него Яша.
– Ладно, сто пятьдесят, и это, пацаны, последнее предложение, больше вам в Обноре никто за них не даст.