Чтение онлайн

— Что же такого страшного он мог изобрести, если даже в нашем отделе поселился головняк? — Мне действительно стало интересно. Святослав немного помолчал:

— Он изобрёл субстрат вольфрамоникелевого меланина. Я понимаю, что это тебя ни о чём не говорит, но эта эссенция имеет свойство уничтожать нефть и нефтепродукты. При чём, одна капля этой химии в нефти будет себя вести подобно вирусу биологическому и компьютерному. Разлагает нефть и нефтепродукты на воду, парафин, метан и сажу, причём всё, сколько бы ни было.

— Ну и что в этом страшного? — Не удержался я, — Отличное средство для очистки водоёмов. Вон их, сколько стоит загаженных, а тут, блин! Нобелевку давать надо. — Сват с жалостью посмотрел на меня:

— В чём действительно головняк, так это в том, что дед русофил в двести пятидесятом колене. Ненавидит всё западное, мечтает Россию — превыше всего!

— Ну, — развёл я руками, — а тут то, что страшного?

— Пока, что ничего. Но вот дальше. Смотри, — Сват ткнул карандашом в линию кроваво-красного цвета. — Это его намерения. Он собирается уйти на пенсию и поехать вокруг света и посетить все нефтедобывающие страны. — До меня что-то начало доходить:

— Ты хочешь сказать, что собирается уничтожить мировые запасы нефти, оставив её только в России? — Святослав кивнул. — Да он что, давно в жёлтом доме не был? — Меня прорвало. Не нужно быть яйцеголовым, чтобы понять простую истину — пока нефть, практически, единственный энергоноситель, то тот, кто ею обладает, всегда находится под прицелом. И нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, если нефть останется только у России, то Матушке придётся воевать уже со всем миром, у которого нефти уже не будет.

— Что я должен делать?

— А вот это мы с тобой сейчас обсудим, — подошедший сзади шеф кивнул Свату, взял меня за рукав и мы пошли к нему в кабинет. Мысли у меня были чернее чёрной ночи. Но главное:

— Шеф, сколько у меня времени? Когда этот пердун начнёт свою акцию? — Мы зашли в кабинет. Шеф включил чайник:

— Тебе кофе? А на счёт, как ты выразился, пердуна, немного времени у нас есть. Понимаешь, какая петрушка. У нас тут, в Мирном, время течёт постоянно в одном и том же русле. Фильм «День сурка» помнишь? — Я пожал плечами:

— А при чём тут «День сурка»? У меня, по крайней мере, ещё ничего не повторилось? — Кожин усмехнулся:

— Я, может, немного неправильно выразился. Просто у нас каждый день «Сегодня», то есть, по календарю одна и та же дата. Деяния могут быть разные, но день один. Поэтому на въезде в посёлок стоит шлагбаум, который выставляет снаружи заданное число и время. Понимаешь? — Кажется, я начал ещё что-то понимать. Закипел чайник, мы заварили себе кофе. Я всё обдумывал, как данное обстоятельство пустить себе на пользу. Шеф только улыбался, глядя на меня. А я всё тормозил и тормозил, пока — как обухом не огрело:

— Командир, так это же проще пареной репы!

— Вот видишь, и ты сам дошёл до этого. А теперь, родной, давай будем думать, как нам этого старого дурня остановить, а заодно и мировую войну. Заодно перебрасываю тебе мыслеформу. В ней кратко дана характеристика на Александра Петровича. — В мозгу что-то звякнуло, и Марусин голос произнёс:

— «Вам пришла мыслеформа от шефа. Открыть?»

— «Да, конечно». — И тут же я понял, что знаю про Сигаева Александра Петровича, шестидесяти восьми лет от роду. Скандального соседа, любителя выпить и подраться, хотя при полутора метрах росту имел сорок шесть кило веса. Подполковник в отставке, Ветеран Вооружённых сил, орденоносец. Служил в войсках РХБЗ (Радиационной, химической и бактериологической защиты), от командира взвода до начальника службы РБХЗ дивизии. Имеет пару ранений, очень вздорный характер. Живёт Нижнем Новгороде, соседей не жалует, а они просто не обращают на него внимания. На нынешней работе держится только благодаря интеллекту и нестандартному решению поставленных задач. Русофил и англо и американофоб. Живёт по принципу — «Россия — превыше всего!»

Я поднял глаза на шефа:

— Знаете, командир, тут всё не так просто, как я думал сначала. Этот парень мне даже начинает нравиться. В смысле, как человек, как патриот. Таких как он у нас, увы, немного. Поэтому, я считаю, что необходимо в обязательном порядке сохранить деду жизнь. А вот как сделать так, чтобы и волки целы и бараны сыты? Вопрос, конечно интересный.

— Вот и подумай Илья. Времени у нас немного есть, поэтому я тебя не тороплю, надеюсь, что успеем.

— Шеф, а можно мне не в кабинете сидеть, а вокруг нашего штаба прогуляться? — Кожин кивнул:

— Давай, сам знаю, насколько легче думается на свежем воздухе.

Действительно, когда вокруг не давят стены мысли бегут быстрее. Сделав круг вокруг дома, я обратил внимание на сидящего на релейной антенне филина и сильно удивился. Первое это то, что филин птица ночная, а тут вовсю светило Солнце. И эта птица, как мне показалось, очень внимательно смотрела на меня.

«Маруся, как тебе кажется, этот филин, не слишком ли непривычен для этого времени суток. И не слишком ли внимательно он следит за нами?» Маруся молчала пару минут:

«Я не наблюдаю поблизости никаких птиц, тем более что филины здесь не водятся».

«Ты уверена в этом?» Я оглянулся и посмотрел на другие антенны.

«Абсолютно уверена. Этой птицы в перечне обитающих тут пернатых отсутствует». И действительно, когда я вернул взгляд на релейку, там уже никого не было. Странно. Странно не то, что я видел филина, а то, что его не видела Маруся. Парадокс. Ладно, будем разбираться, а пока нужно что-то с дедом делать. Защебетал соловей. Ага, пойдём, пообедаем, может, что в голову придёт на сытый желудок.

На этот раз я выпендриваться не стал, заказал уху тройную, зубатку копчёную, салат из дальневосточного краба и кофе — глясе. Пообедав, я завернул в кабинет шефа:

— Командир, один вопрос. — Кожин поднял на меня глаза:

— Слушаю.

— Как может быть ситуация, когда я вижу совершенно реально нечто, а Маруся это нечто не только не видит, но и даёт справку о том, что данное нечто в этом месте просто не может существовать? — Майор нахмурился:

«Маруся, мыслеформу мне с описанием эпизода». Через пару минут Кожин с удивлением посмотрел на меня:

— Интересно, парень, что ещё в тебе сокрыто? — Мне было не до шуток:

— Шеф, кто из нас дурака включает? Маруся, я так понимаю, по определению не может этого делать. Но я же его видел, как Вас. Более того, он смотрел на меня. И, вспоминая этот момент, мне показалось тогда, что чем-то попытались коснуться моего сознания. Понимаю, что это маразм, тем более что мой УК ничего не почувствовал. — Шеф сидел в раздумьях:

— Ладно, сделаем так. Пока оставим как есть, но если повторится нечто подобное — будем бить тревогу. — Мне стало не по себе: