Чтение онлайн

— Неужели всё так серьёзно, шеф? — Кожин промолчал, а потом спросил:

— Так, что с Сигаевым надумал?

— На когда планируем акцию?

— А сам что думаешь? — Прищурился шеф. Я набрался духу и выпалил:

— Сегодня, думаю, уже поздновато, а вот завтра с утра. Это же ещё до Нижнего добраться нужно. Да и денег немного было бы неплохо получить. На билеты, на расходы, там. Да и мало ли на что.

— На счёт Нижнего — не переживай, это не проблема. А деньги… Сто тысяч хватит?

— Сто тысяч??? — Его слова меня вогнали в ступор. Майор улыбнулся:

— Вижу, что хватит. Пошли, получишь.

В восемь утра, у калитки, стоял автомобиль с шефом на пассажирском сидении. Лиза помахала ему рукой, поцеловала меня и пошла, собирать детей. Единственный вопрос задала с утра — «Почему не в форме»? Я ответил коротко:

— Командировка.

Шеф вышел из машины, поклонился Лизе, со мной поздоровался за руку и показал на водительское место:

— Занимай и привыкай. — Сев рядом, достал из бардачка кожаную сумочку. — Тут все документы. Кстати, вот получи удостоверение личности и водительское удостоверение. Их всегда носи при себе. Остальное в сумочке в бардачке. Запомнил? — Мне оставалось только кивнуть.

Место водителя было очень удобным. Приложением к нему — коробка — автомат, просто песня. Завёл, толкнул ручку коробки вперёд, педаль газа, и только в зеркале заднего вида обеспокоенная Лиза. Не переживай, Солнышко, начальник со мной, если что — подстрахует.

— Куда ехать, шеф? — Тот пожал плечами:

— Сам же сказал, в Нижний Новгород, туда и едем. Пока рули к шлагбауму, а там видно будет. — Странно всё это, а чем дальше — тем страньше и страньше… Подъехал к шлагбауму, тормоз. В голове возник вопрос:

«Число, месяц, год, место и время прибытия»? Шеф с улыбкой смотрит на меня, а я давай вспоминать какое число там, снаружи… Ага.

«Апрель, двенадцатое, две тысячи шестнадцатый, Нижний Новгород, Россия, шесть утра».

«Принято, двенадцатое апреля две тысячи шестнадцатого года, Нижний Новгород, Российская федерация, шесть утра. На перекрёстке — поворот правый. Вопросы»?

«Вопросов нет».

«Счастливого пути»!

«Спасибо». — Газ, постепенно нарастающая скорость. Через пару километров — перекрёсток. Включаю правый поворот, лево — право чисто, напротив — бравый полицейский, отдающий приветствие. Киваем в ответ, выворачиваю вправо. И тут — маленький шок. Хотя я и был к этому готов, но! Въездной символ, с надписью: «Вы въезжаете в Нижний Новгород. Добро пожаловать»! Я покосился на шефа. Ноль реакции, только лёгкая улыбка. Ладно, едем. Ожил шеф:

— Львовская улица, дом тридцать шесть, квартира три. Жилище нашего фигуранта.

— Понял, шеф. «Маруся, веди».

«Принято, едем прямо, через триста метров поворот налево… Поворачиваем налево, есть, едем прямо. Через двести сорок метров поворот направо… Поворачиваем направо, есть, едем прямо. Через пятьсот двадцать метров — остановка, Львовская тридцать шесть».

Так, блин, приехали. Что дальше? Смотрю на шефа. Он смотрит на меня:

— Идёшь в квартиру номер три. Если надо, приводи в машину, только учти, меня здесь нет, то есть Сигаев меня ни видеть, ни слышать не будет. И ты забудь о том, что я здесь. Работаешь сам. Я включусь только в самом крайнем случае. Вопросы? — Хм…Вопросы, блин…

— Интересно, где тут ближайший продмаг? — Шеф похлопал глазами. Похоже, я сумел, таки удивить и его, а не только он меня:

— Обернись. — Оборачиваюсь. Да, точно, как раз напротив, отлично.

— Ладно, если что — считайте меня коммунистом!

— А если не что? — Решил и шеф подурачиться.

— Тогда не считайте! — Я захлопнул дверь и вошел в маленький подъезд, нашёл кнопку номер три, нажал, жду ответа.

— Кого там черти принесли в субботу, а, ёкарный бабай? — Ёлки-метёлки, про субботу то я и забыл, ну да ничего:

— Лейтенант Авдеев, Федеральная Служба Безопасности, к Сигаеву Александру Петровичу. Дело государственной важности.

— Итить-молотить, прямо таки и государственной? Заходи тогда, второй этаж. — Замок щёлкнул и я вошёл. На втором этаже стоял мелкий, как клоп, худой, словно вобла сушёная человечек:

— Ты, что ли из КГБ будешь?

— ФСБ, — машинально поправил я. Но дед только рукой махнул:

— А не одна ли ботва? Во! И я о том же. — Я, было, сунулся с удостоверением, так он:

— Верю, все вы на одну рожу. — Тут мне даже чуток обидно стало, чем это моя рожа на другие похожа? Ладно, пусть его. — Заходи, лейтенант, посидим, чаю попьём.

— Слушаюсь, товарищ подполковник! — Сигаев изумлённо вытаращился на меня:

— Орёл, итить-молотить! Молодец. Проходи, присаживайся. — Мы зашли на кухню. Присел я на ободранный солдатский табурет. Да, жизнь холостяцкая кого хочешь, на помойку выбросит. Жалко стало деда, ну да дело, прежде всего дело. А дедуля и сам в наступление пошёл:

— Тебя звать то как? Илья… Хорошее имя. Так ты, Илья, по делу, или как? — Тут уж пришла моя очередь:

— А Вам, Александр Петрович, как лучше, по делу или просто как к хорошему человеку? — Тут Сигаев задумался, не спуская с меня глаз:

— Комитетчики просто так, к хорошим людям не ходят. Значит, есть за мной грешок, а то и не один. Правильно я мыслю, а, товарищ лейтенант?

— Мыслите Вы в правильном направлении, уважаемый товарищ Сигаев. Грешок за Вами совсем не простой. Если говорить на официальном языке, то на Вас числится деяние, которое способно уничтожить такое государство, как Россия. — Тут Сигай Петрович побледнел аж до зелени:

— Ты что языком треплешь, — Зашипел он, — Да я за Россию Матушку готов на всё! Лишь бы цвела и процветала Русь моя! А ты… — Он уже начал приподыматься с табурета. Помня про его буйный характер, я просто тяжело вздохнул:

— Слушай, Петрович, ты выпить хочешь? — Пока Сигаев врубался в моё предложение, злость постепенно укладывалась спать:

— А что, есть? — С надеждой спросил он.

— Пять минут потерпишь? — Смотрю — в глазах огонь, ага, потерпит.

Я выбежал из подъезда в магазин. За прилавком — Символ Советской Торговли, необъятная во всех размерах тётка, с пронизывающим взглядом.

— Водка есть? — Спрашиваю. Вы бы видели, как её перекосило. Такой, мол, молодой — и уже водку:

— А куды ж она денетси, чтоб ею мужики подмывались, туды его в харю…

— Какая самая лучшая? — Тут уж она чуть посветлела:

— Дак, «Патриархальная», токка полтора литры.

— Нормально, давайте ящик. — Тут уж тётка прямо за сердце схватилась:

— ГРЫША! — Рявкнула она. Из подсобки:

— Чё надо, малахольная.

— Яшшик «Патриархальной», бегом токка! — А мне, уже улыбаясь во все свои четыре с половиной зуба, — А с Вас, уважаемый гражданин двадцать семь тыщщ.