Чтение онлайн

Она щелкнула Карину по лбу и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Карина нехотя слезла с постели, подошла к маленькой раковине в углу палаты и принялась оттирать с лица и рук остатки засохшей крови. Потом она натянула белье и зеленые брюки операционной пижамы, но блузку надела свою – куртка надежно защитила ее от крови. Ее взгляд упал на столик с бутербродами, и она почувствовала, как от голода внезапно засосало и забурчало в животе. Ругая себя за несдержанность и за то, что Тришши ждет ее уже слишком долго, она быстро сжевала еду и выпила сок. Потом, собравшись с духом, она выглянула в коридор.

Майор Тришши сидел на маленьком диванчике для посетителей и что-то быстро набирал на карманном пелефоне. При этом он поглядывал на лежащий у него на коленях настоящий бумажный блокнот, изредка перелистывая страницы.

– Тришши… – робко позвала Карина.

Полицейский поднял голову и бросил на нее удивленный взгляд.

– Здравствуй, Карина, – сказал он. – Ты быстро. Эта женщина, госпожа Томара, сказала, что тебе полчаса надо, а прошло всего пятнадцать минут. Ты как, готова к разговору? Если надо, я могу подождать, у меня занятие есть.

– Нет, не надо ждать, – мотнула головой девушка. – Я готова. Пойдем в ординаторскую.

– Как скажешь, – следователь поднялся, тяжело опираясь на трость. – Куда идти?

– Вон туда, за угол. Это рядом, – показала Карина. – Помочь тебе? Я могу поддержать.

– Не надо, – отмахнулся орк. – У меня нога уже много лучше. На нас заживает гораздо быстрее, чем на людях. Веди.

В ординаторской действительно оказалось пусто, только Томара пристроилась за своим столом, манипулируя с терминалом. Полдень, все на обходах. Порадовавшись про себя, Карина усадила Тришши в противоположной от куратора конце комнаты и сама села рядом. Следователь пристроил на столе бумажный блокнот и приготовил стило.

– Ну что, Карина, – сказал он, – начнем. Имей в виду, это официальный опрос свидетеля, так что все, что ты скажешь, пойдет в протокол и может быть использовано в интересах правосудия. Впрочем, – добавил он, – мне может оказаться лень записывать всякую чепуху, так что особенно не напрягайся.

– Да, Тришши, – Карина поежилась. – Скажи, а меня арестуют?

– Что? – майор даже зашипел от удивления, его уши затрепетали. – За что?

– Ну… – Карина понурилась. – Я же убила двоих.

– Дор мне говорил что-то про твое самоедство, – досадливо поморщился полицейский, – но я списал на шок. А ты, выходит, на полном серьезе думаешь, что закон нарушила? Кара, сегодня все утро я опрашивал других свидетелей. Судя по тому, что они рассказали, ты действовала абсолютно оправданно. Тебе угрожали летальным огнестрельным оружием, причем у тебя имелись все основания полагать, что оно заряжено и будет применено без колебаний. И было применено без колебаний, что характерно. Так что ты всего лишь действовала в целях самозащиты. А еще ты помогала полиции. К твоим действия не прикопается ни один прокурор. Если же ты продолжаешь рассуждать, как тогда, на совещании, что убивают только слабые и трусы, то тебе придется зачислить в слабаков и трусов всех полицейских, включая меня. Смотри, обижусь.

– Но я же убила двоих… – безнадежно проговорила девушка.

– Да и третий не слишком заживется, – фыркнул следователь. – Покушение на жизнь полицейского при исполнении им обязанностей карается газовой камерой. А он палил в присутствии семнадцати свидетелей и перед камерой охранной системы. Так что лучше бы ты оторвала ему голову прямо на месте. По крайней мере, сэкономила бы мне, судье, прокурору и присяжным кучу сил и времени.

Карина отвернулась. И он тоже ничего не понимает…

– Так, поехали, – уведомил ее майор. – Кара, расскажи мне с самого начала, как все происходило. Начиная с того, зачем ты оказалась в то время в том месте.

Девушка вздохнула и начала говорить. Рассказывать оказалось куда тяжелее, чем она думала. Мало того, что Тришши не позволял ей упустить ни одной мелочи – он еще и заставлял вспоминать самые разные вещи. Например – внешний вид сумки, в которую упаковали деньги, кто из девушек-операционисток с каким клиентом работал, какой макияж был у кассирши, что именно крикнул бандит, когда только-только ворвался в зал, и так далее. Его стило летало по страницам блокнота, оставляя загадочные значки, которые Карина не понимала.

– Стенография, – пояснил майор, поймав ее недоуменный взгляд. – Быстрее, чем с пелефоном возиться.

Все плохое когда-то кончается. Кончился и допрос. Тришши бегло проглядел записанное и довольно помурлыкал себе под нос что-то неразборчивое.

– Так, хорошо, – сказал он. – Кара, тебе как основному свидетелю обвинения придется присутствовать на суде. Свидетель имеет право потребовать закрытого опроса, на нем не будут присутствовать репортеры и зрители. Думаю, тебе с твоей скрытностью захочется именно такого режима. Возможно, до суда мне придется пообщаться с тобой на эту тему еще раз-другой, чтобы уточнить ускользнувшие сейчас детали. Напомни, пожалуйста, до какого времени ты в Крестоцине? До зимников? Планы не изменились?

– Нет.

– Хорошо. Меня устраивает. Когда состоится суд, не знаю, но вряд ли раньше конца зимы. Скорее, в третьем-четвертом периоде. Тебя вызовут, дорогу и гостиницу оплатят. Твой наниматель обязан предоставить оплаченный… ах, да, ты же еще будешь учиться на шестом курсе. В общем, приехать придется, если только судья не согласится на телесессию. Так что тебе действительно стоило придушить эту скотину прямо там, на месте. Сейчас у меня все, так что я пойду.

Он тяжело поднялся.

– Всего хорошего, госпожа Томара, – попрощался он с куратором. Та вежливо кивнула ему, не отрываясь от работы. Орк поклонился Карине и вышел.

Томара откинулась на спинку стула и потянулась всем телом.

– Ну ты даешь, моя милая, – сказала она девушке. – Я специально не вслушивалась, но кое-что уловила. Ты у нас прямо отряд быстрого реагирования и "скорая помощь" в одном лице. Сама головы отрываешь, сама на место пришиваешь.

Карина с подозрением взглянула на куратора. Она что, так шутит? Не смешно, между прочим!

– Ладно, дорогая, – Томара уселась прямо. – Подсаживайся ко мне. Я тебе обещала, что от меня легко не отделаться? Обещала. А я слово держу.

Разговор с ней показался Карине ничуть не лучше допроса Тришши. Мало того, что Томара заставила ее вспомнить каждую мелочь о том, что именно она делала с ранеными. Она еще и устроила ей настоящий экзамен по анатомии, заставив вспоминать названия и расположения всех частей человеческой грудной клетки вплоть до последнего сосудика, а также некоторые их заболевания и методы хирургического лечения. Попутно она расспрашивала о методах первой помощи, диагностики заболеваний и послеоперационного ухода, так что к концу разговора от напряжения голова у нее гудела как колокол.

– Ну хорошо, – наконец сжалилась Томара. – С теорией у тебя вполне прилично. С практикой плоховато, прямо скажу, баллов на тридцать-тридцать пять, не выше. Я говорила с Ромирой, так она страшно сердилась на парамедиков, которые этому парню первую помощь оказывали. Заявила, что руки за такое отрывать надо. Кровь до конца не остановили, повязку кое-как наложили…

Карина понурилась.

– Правда, – сжалилась хирург, – когда госпожа Марина ей объяснила, что это сделала ты, интерн-первогодок, впервые в жизни, в полевых условиях, голыми руками и после того, как в тебя палили из ружья, она мнение сменила на прямо противоположное. Она просила меня передать тебе свои искренние поздравления. А она слов на ветер не бросает. Расслабься, милая, – улыбнулась она. – Для первого раза ты превосходно справилась, особенно с учетом того, что была в шоке и совсем одна. Ты спасла этому полицейскому жизнь. Да и другому, возможно, тоже, он мог просто истечь кровью. Гордись. Две спасенных жизни можешь записать на свой счет, правда, пополам с оперирующими хирургами.