Чтение онлайн

– Ещё один истерик, – буркнул в углу, за спиной Аркадия, человек с черепаховым пенсне.

– Да, это – существо необыкновенной душевной избранности. «Делать добро» – её призвание. Окончив Смольный институт с шифром, она тотчас устремилась «на голод» в Приволжские губернии, – проговорил Маковский задумчиво.

– А кончают такие с «музыкой на ноги» 143 , господа! А суд у нас – шемякин суд. Такова наша проклятая жизнь, господа!– воскликнул с патетической нотой тот же студент.

– Что же в этом такого хорошего? Я имею в виду, что революционные пророки сманивают сладкими посулами светлого будущего чистую молодёжь и посылают её на заклание? – внезапно спросил его Яков Шкловский.

– Да Вы, видимо, мало разбираетесь в политике, любезный, – свысока произнёс лохматый нечёсаный студент.

– Я бы не стал позволять себе судить столь резко, – встрепенулся Яша, тряхнув головою.

– Так, наш уважаемый Яков против свержения существующего режима, представьте себе, – с ехидцей бросил Родичев, подошедший к этому времени, – а нынешнюю молодёжь он считает заражённой стремлением к хаосу.

– Впервые встретил мудро мыслящего студента в этом городе, – вставил Виссарион.

– А Черта Оседлости его, стало быть, никак не задевает? – громко развил мысль нечёсаный студент, – Или он не имеет отношения к Избранному народу?

– Как сказал отцу Виссариону некий мудрый раввин, нагнетание революционных страстей сулит для нашего еврейства новые погромы и прочие беды, – отозвался Яша.

– Вы знаете, любезный, я лишь наполовину еврей, по матушке, – продолжил громко всклокоченный студент, – но, мне кажется, понимаю всё, что творится получше Вас с Вашими чистыми израилевыми коленами. Да революция нам нужна как воздух! Если русским просто как воздух, то евреям – словно глоток воздуха для астматика!

– Вы взяли с самого начала нелюбезный тон в мой адрес, и я попросил бы его сменить, – спокойно сказал Яша, – Вы бы для начала хоть представились. Я Вас вижу впервые.

– Как и я Вас, почитатель ОТЦА Виссариона, батюшкист. А зовут меня Илья Жирнов. Уж не верный ли Вы сын православной церкви?

– А хоть бы и так, мой новый знакомец.

– Не думаю, что в столичных салонах прошлого смели появляться все эти жиды и выкресты, – брезгливо шепнул в ухо Аркадию Кирилл, – Было намного чище и степеннее.

– В таком случае Вы не достойны носить звание студента вовсе.

– Ха! Именно подобную головомойку от коллег-студентов я Вам и предрекал в прошлый раз, Яша. Посмеёмся мы, похоже, нынче! – потирал руки хихикающий Родичев.

– Можете потешаться сколько Вам будет угодно, Фёдор Измайлович. Меня этим не проймёте, – начинал нервничать Яков, – Как и Вы, Жирнов. Мне Вы глубоко не интересны с Вашими давно известными и банальными речами, Жирнов.

– Если Вы в самом деле полагаете, что России не нужны радикальные преобразования, то Вы, простите… просто мальчишка и… глупец…

– Попросил бы выбирать выражения. Вызывать на дуэль не в моих правилах, но если Вы продолжите в том же духе…

– Да мне просто противно находиться рядом с Вами, не то, что разговаривать. Тысячник 144 , да и только! – Илья запустил пятерню в густые кудри, осыпав близ стоящих тонкой струйкой перхоти.

– Вы ответите за оскорбление! – не на шутку взбеленился Шкловский, никогда не державший в руках оружия, – Кто согласен стать моим секундантом, господа?

– К Вашим услугам! – ответили почти в один голос Аркадий с Кириллом, сочувствующие Якову.

– Прекратите сейчас же! – воскликнула Третнёва, – Здесь не офицерское собрание! Дуэли строго наказуемы 145 и я не позволю продолжать эти выяснения в моём доме!

– Не знаю такого закона о наказании, – мрачно промолвил Кирилл.

Но, казалось, что разумные доводы уже не доходят до взбеленившихся студентов.

– В самом деле, господа студенты, – примиряюще с высоты своих лет заговорил опоздавший нынче господин Муромцев, – это уже не достойно, поскольку сама хозяйка попросила вас.

– Из уважения к Вам, Ольга Сергеевна, и к Вам, Сергей Андреевич, я прекращаю всякие дальнейшие выяснения, – резко заключил Яков.

– Да я и знать не желаю этого цариста и мракобеса, – мотнул в сторону кудлатой головой длинный нескладный Илья, – Свинья не родит бобра, а сова не высиживает орла.

– А Вы бы выбирали выражения в присутствии николаевских кавалеристов, молодой человек, – холодно отчеканил каждое слово Кирилл Ртищев, – Тут Вам не бердичевский базар и Имя государево в таком ключе упоминать Вам не позволю.

Взгляд полный неподдельной ненависти, не как в случае только что замолкшей ссоры – просто возмущения, либо вызова стал ответом Жирнова. Ледяной взгляд Кирилла лишь скользнул поверх неуклюжей сутуловатой фигуры, обдав её выражением полнейшего презрения.

– А вот тут Вы, будущий офицер, показываете свою политическую отсталость, позвольте заметить, – с отеческим осуждением заметил Муромцев.

– Наверное, и Вы готовы назвать меня мракобесом, сударь? – холодный взгляд Ртищева уже буравит переносицу рыхловатого седого бородача.

– Юности свойствен максимализм. Оно и простительно. Оставим это и перейдём к более продуктивным и приятным беседам, – заключил Сергей Андреевич.

– Давно бы так, господа, – обрадовалась Ольга.

Сидевший рядом с насмешливой улыбкой Василий Маклаков, поигрывал бокалом вина и ухмылялся происходящему:

– Право, впервые в этих стенах я слышу про дуэль! Не успокоилась ещё кровушка наша, не всё для России потеряно.

– Уж конституции-то мы с такими молодцами добьёмся, – вторил ему Муромцев, опустившийся рядом в кресло.

– Так, выпьем же за ответственное министерство в России, дорогие дамы и господа! – расхохотался Родичев.

– Ура! – воскликнула Ольга Сергеевна, поднимая бокал, – наполняйте свои бокалы, господа!

Лёгким движением руки Кирилл предупредил попытку налить ему и его кузине и, вслед за тем, демонстративно перевернул бокалы вверх дном. Тут и до Аркадия дошло, что такое «ответственное министерство» и, что «это слово» попирает основы самодержавия. Он перевернул свой бокал и вопрошающе уставился на свою соседку – племянницу хозяйки, которой он явно симпатизировал. Она встретилась с ним глазами, взяла бокал в руку и перевела взор светлых очей на Серёжу Охотина, который нервничал и не знал, как поступить: «Отец бы даже вышел отсюда вон и хлопнул дверью» – осенило, наконец, его и он столь же демонстративно перевернул бокал: «Таким как Борька потакать не собираюсь!» Одновременно с ним, то же проделала и племянница Ольги, нерешительно встретившая осуждающий взгляд тёти.