Чтение онлайн

В реанимацию не пускали. Сказали звонить. Надо было возвращаться домой. Только идти никуда не хотелось. Я вышла из больницы, то увидела Павла, который стоял около входа. Павел подошел ко мне.

— Как она?

— Пришла в себя, но пока прогнозов никаких нет. Внутреннее кровотечение, сотрясение мозга, перелом носа…

— Ритка сильная. Она поправится.

— Как она до дома дошла?

— Потому что она сильная, — ответил Павел. — Пройдемся? Кешка сказал тебя проводить до дома, а то потеряешься.

— Он мне не звонил.

— Ты бы с ним разговаривать не стала.

— Не стала, — согласилась я.

— Вот он и не звонил. Сама же знаешь, что он не будет тратить время на бесполезные действия, — ответил Павел.

— Не знаю. Я не замечала за ним такого.

— Может, он с тобой иначе себя ведет. Мам, ты себя только не вини.

— Если бы…

— Этот конфликт случился не вчера. И это не первая ее драка. С таким характером и желанием задирать всех подряд ее надо было не на танцы отдавать, а в борьбу.

— И сколько все это продолжается?

— Как в пятый класс перешла. В школе ей ума хватало вести нормально, но на улице она себе искала проблем. А как вы с отцом разошлись, так она и в школе дурить начала.

— А ты как в школе?

— У меня нет цели себе загубить жизнь.

— А какая у тебя цель?

— Она есть. Это самое главное, — ответил Павел.

— Будешь поступать в институт?

— Я после школы в армию пойду. Поступать буду потом.

— Так зачем Гришка сказал мне, что тебе репетиторы нужны? — Я сам готовлюсь. Не знаю, чего он с тебя деньги тянет. Может потому, что их не хватает? У Лерки запросы еще те. Она требует, чтоб приходила няня на полдня. Мелкая ночами не спит. И днем почти не спит. Меня хотели в няньки записать, но я ее послал. Ритка пыталась, но у нее терпения не хватило.

— Весело у вас.

— И не говори, мам. Хорошо, что ты вернулась. Я уже думал, что тебя больше не увижу.

— У меня были проблемы.

— Слышал. Кешка говорил, — ответил Павел. — Он говорил, что когда ты в себя придешь, то тогда и к нам вернешься.

— Вы со мной разговаривать не хотели.

— Вначале было сложно все это принять. Не хотелось перемен, а потом подумал: так перемены все равно будут. Их не избежать. Рита пока это не поняла.

Начали зажигаться фонари. В окнах начали появляться огоньки. За каждым окном была своя история. Своя жизнь. А я писала свою. Каждым шагом, каждым решением. И об этом не надо было забывать.

— Тебе вызвать такси? — спросила я, когда мы подошли к семнадцатому дому.

— Давай, — согласился Павел. — Хотя… Подожди. Ты это видишь или мне мерещиться?

Кеша и Гриша стояли около подъезда и о чем-то разговаривали. Я не видела Гришу очень давно. Внутри все сжалось. Страх. И это был какой-то непонятный страх. Казалось, что рядом с ним все вернется. Он опять начнет давить, а то еще и ударить как в тот раз. А в этот раз он мог ударить, посчитав, что это Ритка из-за меня попала в больницу. Ведь это случилось, когда я появилась вновь в их жизни.

— Жива? — спросил Гриша.

— Она пока в реанимации.

— А ты? — спросил он. Я удивилась его вопросом.

— Нормально.

— Завтра надо будет в отделение прийти, — сказал Гриша. — Я не могу. Ты сходишь?

— Да, конечно.

— Хорошо.

— Поедем, Павел. Вер, мы на созвоне.

— Конечно.

Кешка стоял чуть в стороне, куря сигарету. Гриша ему кивнул и пошел к машине.

— Опять начал курить? — спросила я, подходя к Кеше.

— Когда нервничаю, то вновь возвращаюсь к этой привычке. Вер, я же не железный.

— Я уже не знаю какой ты. Чего тут делал Гриша?

— Думали с ним, что делать дальше, — ответил Кеша. Он затушил сигарету. — Заодно он Ритины вещи привез. Когда ее в палату переведут, то тебе проще будет ей их привезти, чем ему. Поднимемся?

— Конечно.

— Мало ли. Может, ты меня видеть не хочешь.

— Не хочу, — ответила я. — Это все из-за тебя случилось и из-за Алика.

— Частично.

Мы подошли к квартире. И тут меня начало трясти. Нервное напряжение начало спадать. Я разревелась в коридоре. Стоило Кеше меня обнять, как я повисла у него на шее, спрятав лицо у него на плече.

— Мне плохо, Кеш. Я ее могла сегодня потерять. Не думала, что может быть так плохо. Никогда не думала…

— Она твоя дочь. И ничего ты с этим не сделаешь. Зря ты думаешь, что не чувствуешь их и что они смогут без тебя. Они смогут, но им будет очень тяжело.

— Не надо ничего говорить. Не смей это говорить. Все из-за тебя случилось.

— Из-за меня, — он не спорил. Расстегнул мою куртку. — Что ты хочешь, чтоб я сделал? Попросил прощение? Этого не будет. Я поступил правильно. Иногда, чтоб понять, что по-настоящему ценно, то это надо потерять. Или почти потерять.

— Жестоко.

— Нет.

— Я хочу напиться.

— На кухне есть водка и пиво. Что хочешь выпить?

— Я опять сорвусь в запой.

— Сорвешься. Не сможешь ходить к Рите и ухаживать за ней. А ей сейчас нужна твоя помощь. Твое внимание. Ты когда-нибудь болела? Серьезно. До больницы.

— Нет. Один раз болела сильно. С температурой, рвотой.

— И? Хотела, чтоб мама была рядом?

— Хотела. Но она не приехала. Бабушка поехала в город за лекарствами, а я лежала одна в доме и боролась с ужасами. Тогда все страхи ожили. Сейчас понимаю, что это из-за температуры, но тогда казалось, что это правда.

— Выбор за тобой, Вер. Ты можешь сейчас утопить себя в горе и жалости к себе. Или идем дальше.

Когда я зашла на кухню, то увидела накрытый стол. Закуска на тарелках. Несколько бутылок, к которым так и тянулась рука, рюмки, пачки с соком…

— Зачем? — я посмотрела на Кешу, который невозмутимо смотрел на меня.

— Забочусь о тебе. Ты сегодня не обедала. И не ужинала.

— Я не буду…

— Есть или пить?

— И то, и другое, — ответила я.

— Есть надо, — ответил Кеша. — Умывайся и садись за стол.

— Мне не пять лет.

В голове была путаница. Страх смешивался с голосом разума, который говорил, что надо было бежать от Кеше, решивший начать какую-то жестокую игру. Эта игра была опасной. Ладно, когда в ней участвовала я, но другие…

— Посмотри на меня.

— Зачем? — спросила я.

— Хочу понять о чем ты думаешь.

— Я не позволю тебе играть моими детьми. Ты, вместе с Аликом, вы не понимаете…

— Что не понимаем? — он скользнул пальцами по моей щеке. Заставил посмотреть в его глаза. Глубина взгляда никуда не делась. Она затягивала. Поглощала и заставляла забывать себя.