Чтение онлайн

— Ты будешь со мной? — спросил он.

— Я не могу, — ответила я. Слезы текли по щекам, но я их уже не замечала. — Хочу, но не могу. Ты все уничтожишь.

— Чего уничтожу? Для начала надо построить, прежде чем уничтожать, — сказал он. Улыбнулся. Наклонился ко мне, чтоб поцеловать в щеку.

— Кеш, мне так плохо…

— Я знаю. Доверься мне. Не убегай больше. Просто доверься.

— Я не могу.

— Можешь. Ты можешь позволить мне сделать то, что я хочу, — прошептал он, накрывая мои губы своими. — Давай, сдавайся. Ты уже согласилась, когда переехала сюда.

— Да.

— Тогда в чем проблема?

— Ты опасный человек.

— Нет. Всего лишь стою на своем месте. А твое место чуть позади. Это тебя и смущает.

— Нет. Меня пугает…

— Все будет исправлено. Просто поверь, — ответил Кеша.

Поверить хотелось. Усталость, холод, растерянность — все это опять было на душе. Кеша же предлагал тепло и заботу, но и требовал расплату за это. С его стороны было подло пользоваться ситуацией, но Кеша так не считал.

— Хорошо, — согласилась я, не узнавая своего голоса. Кеша довольно улыбнулся. Поднял меня на руки и понес в сторону спальни.

Наверное, мне это было нужно. Пусть и неправильно, но я хотела забыться и раствориться в чужом тепле. Мы уже с ним не раз занимались любовью. Я знала, что он может быть нежным, но сегодня Кешка превратился в эгоиста, который только брал и совсем не отдавал. Мне было больно от его щипков, но сегодня я не возражала, а добровольно подставляла тело под его руки и губы. Он же этим пользовался, наказывая меня за слабость, дурость и неумение жить. Кешка забирал душевную боль, заменяя ее физической. Эйфория. Она появилась внезапно. В тот миг, когда мы словно растворились друг в друге. Безумие. Слабость. Боль от его пальцев, что впились в мои ягодицы, прошлась отголоском по нервам. Я упала на него, купаясь в тепле, которым щедром делился Кеша.

Я хотела встать, но он уложил меня рядом. Ласково прошелся по груди, животу.

— Ты не пожалеешь, — пообещал он.

— Надеюсь на это, — вздохнула я, пусть уверенности у меня и не было.

Через полчаса мы сидели в кровати и ели бутерброды, запивая их соком. Кешка то и дело бросал на меня странные взгляды, в которых внимание смешивалось с нежностью.

— Чувствую себя предательницей.

— Почему?

— Вместо того чтоб лить слезы, я с тобой развлекаюсь.

— А тебе еще не надоело лить слезы? — спросил Кеша. — К тому же, случай с Ритой — это часть жизни. Не совсем приятная, но часть.

— Ты нормально общался с Гришей, — заметила я.

— Нам с ним нечего делить. И мы уже полгода общаемся. Надо было наладить отношения, чтоб он не был против, когда мы решим детей забрать к себе.

— Мы с тобой не жили уже долгое время, а ты с ним общался?

— Если я тебя отпустил — это не значит, что отказался от своих планов. Просто когда я отношения с Леней выяснял, то… Тогда я не мог просить тебя быть рядом. Надо было поставить все точки в прошлом, прежде чем жить настоящим.

— Получается, Алик специально меня от тебя увез?

— Нет. Но когда это случилось, то это было к лучшему. Тебе была нужна пауза и эта пауза была нужна мне, — спокойно ответил Кеша.

— А наша встреча второй раз на станции? Это было подстроено?

— Нет. Я хотел встретиться с тобой ближе к Новому году. Но мы с тобой живем в одном городе. Рано или поздно мы бы с тобой встретились.

— Думаешь?

— Я в этом уверен. Мы с тобой неплохо друг другу подходим.

В этом я не была уверена, но я с ним жила, спала и хотела создать семью. Поэтому оставалось отказать от сомнений и идти вперед.

Рита расплакалась, когда я к ней пришла. Я давно не видела ее такой растерянной и беззащитной. Когда с нее слетела вся напускная крутость и наглость, то оказалось, что она всего лишь девочка, которая запуталась и сильно испугалась. Я смотрела на нее и видела себя: глупую и дурную. Так чего я на нее обижалась?

Мы с ней долго разговаривали. Речь у нее была тяжелой, путанной. Она жаловалась на провалы в памяти, страхи. Рита боялась любого шороха, боялись детей, которые бегали в коридоре, а в любой девушке видела своих обидчиков.

Врачи говорили, то она находится в шоке. Возможно, все могло прийти в норму, но надо было ждать. Ожидание. Ждать я научилась. Да и трудности больше не пугали.

Пока я ухаживала за дочерью, я много думала, а смогла бы я ее уберечь от этой ситуации и понимала, что не смогла бы. Как ни смогла удержаться от своих ошибок.

С каждым днем Рита все больше приходила в себя. В мелочах начал возвращаться капризный характер и эта вредность у меня вызывала улыбку.

Сложно было возвращаться вечером домой к Кешке. В больнице я хотела его растерзать. Но стоило прийти домой, как вся злость уходила. Я не могла на него злиться. Смотрела на него и вся злость куда-то исчезала. Кешка это видел и этим пользовался. Он был манипулятором. Хорошим манипулятором, который все делал, чтоб люди плясали под его дудку. Он продолжал работать. Приходил вечером и спрашивал, как у меня прошел день, как дела у Риты и звонила ли я Павлу. Простые вопросы, которые позже превращались в действия. Именно действия. Три дня мне было не до разговоров с Павлом. Поэтому Кешка предложил ему переехать к нам на каникулы. И Павел согласился.

Он приехал с сумкой и горой учебников. Поселился в соседней комнате и внес частичку хаоса в частоту квартиры. А потом к нам переехала Рита, когда ее выписали. Лера не могла ухаживать за падчерицей, потому что возилась со своим ребенком. Вот и скинула мне моего ребенка.

Казалось, что Гришка был только рад, когда дети переехали ко мне, избавившись от дополнительных проблем. Проблемы были. Это и капризность Риты, и самостоятельность Павла. Они пугали и меня выматывали. Если Рита была как на ладони, то Павел спокойно улыбался, а творил еще ту дичь.

— Ты пропускаешь занятия, — сказала я, когда Павел однажды вернулся домой.

— Нет. С чего ты решила? — спросил Павел. Он врал, смотря мне в глаза.

— Со школы звонили.

— Они не знают твоего телефона.

— Но знают номер твоего отца. А он знает мой. Или думаешь, что раз переехал сюда, то можно школу не посещать?

— Мне нужна еще неделя. После этого я вернусь к учебе.

— И чем ты будешь заниматься все это время? — спросила я.

— Это мои дела.

Он ушел в комнату, показывая, что разговор закончен. Я хотела возразить, что так нельзя. Но Павел запихнул в уши наушники, показывая, что разговаривать дальше не намерен. Это взбесило.

Я ушла на кухню. Замесила тесто. Злость начала уходить. Тесто словно забирала плохое настроение. Результат труда радовал: начинка получилась вкусной, тесто поднималось.

— Можно? — на кухню зашла Рита. Она еще плохо ходила, но спокойно передвигалась по квартире.

— Заходи.

— Ты не ругайся на Павла. Он хочет, как лучше, — она села на стул. Утащила кусок вареного яйца.

— И что он делает? — спросила я.

— Хочет, как лучше, — повторила Рита. — А тебе нравится работать в цветочном магазине?