Чтение онлайн

Хиро покачал головой и попытался побороть улыбку.

– Если бы будешь чаще его носить, все будет хорошо.

– Да. Ты мне говорил это уже раз десять. – Отец Матео улыбнулся, пытаясь смягчить резкость, возникшую в его словах.

Спустя примерно километр, мужчины прошли мимо ворот тории, дорога от которых вела к храму Окадзаки, обозначавшему восточную границу Киото. Около ворот жрица синто в белом одеянии торговала амулетами. Она вежливо кивнула отцу Матео. Религия синто признавала множество богов. Жрица не видела в христианстве никакой угрозы.

Отец Матео молчаливо поприветствовал ее в ответ. Он часто видел женщину на дороге и, несмотря на то что не был сторонником ее веры, все же не желал ей никакого зла.

У реки Хиро с отцом Матео повернули на юг и пошли по грунтовой дороге, идущей вдоль восточного берега. По обочине росли вишневые деревья. Месяц назад их цветы опадали с ветвей, словно снег. Но Хиро больше предпочитал майские листья, а не апрельское цветение. В листьях проще прятаться.

На дороге Сандзё через реку был перекинут мост. Как только мужчины его перейдут, дорога приведет их в Понто-тё, извилистую улочку, соединяющую дорогу Сандзё с дорогой Сидзё на юге. Чайные дома и бордели заполняли узкую мостовую, оставляя слишком мало места, чтобы трое человек смогли выстроиться по ширине в одну линию.

Хиро бросил взгляд на мост и город по другую его сторону. Он ненавидел Понто-тё. Его беспокоила не ограниченность пространства, а большая концентрация в этом месте женщин без чести и совести.

К востоку от моста улица Сандзё была обитаема. Ухоженные сады и деревья окружали жилые дома. Как и обещал посланник, у третьего дома слева на страже стояли каменные псы. Само здание было двухэтажным, на высоком фундаменте и с крутой островерхой крышей. Над широкой верандой, опоясывавшей дом, нависали длинные карнизы. К воротам по обе стороны от дома вела гравийная дорожка. От любопытных взглядов жилище защищал деревянный забор.

В переполненном Понто-тё не было места для частных садов. К тому же, посетитель чайного дома платил отнюдь не за красивый пейзаж.

Отец Матео подошел к двери и постучал с такой уверенностью, что Хиро задался вопросом: сколько времени его благочестивый друг провел в чайных домах?

Дверь распахнулась, и перед ними предстала женщина в официальном кимоно, расшитом темно-фиолетовыми цветами. Несмотря на столь ранний час, ее волосы и макияж были безупречными. Судя по лицу, она была уже в возрасте, хотя ни одна морщинка не испортила ее напудренные черты.

Увидев священника, она наклонила голову.

Отец Матео поклонился.

– Доброе утро, Мадам Маюри. Саюри посылала за мной?

Схожесть имен предполагала либо отношения матери и дочери, либо учителя и ученика. Хиро решил, что здесь речь идет о последнем. Он не видел в высокой женской фигуре, стоящей в дверях, материнских черт.

Словно услышав его мысли, взгляд Маюри переместился на Хиро.

Он наклонился так, чтобы было достаточно продемонстрировать свои манеры, но не уважение.

– Я Мацуи Хиро, переводчик и писарь отца Матео.

Вымышленная фамилия прозвучала из его уст весьма естественно. Он так долго пользовался этим именем, что оно фактически стало его собственным.

– Я вас здесь прежде не видела, – сказала Маюри.

Это не было ни вопросом, ни утверждением, но в то же время и тем и другим.

– Его предыдущие визиты касались исключительно религии, – ответил Хиро. – На этот раз он может столкнуться со словами, которых не знает.

Маюри кивнула, но не поклонилась. Хиро решил не обращать внимания. Чайные дома стояли особняком в социальной иерархии. И хотя обычно посетителям мужского пола здесь предпочитали угождать, это утро выбивалось из общего порядка. Да Хиро и не был здесь гостем.

– Маюри – владелица Чайного дома Сакуры, – сказал отец Матео.

Хиро не нуждался в объяснениях. Успешные гейши частенько покупали или наследовали дома, когда выходили на пенсию. Несмотря на то что Маюри была уже слишком стара, чтобы петь и танцевать для мужчин, в свои юные годы она успешно завоевывала их сердца и опустошала их карманы.

Она отступила в глубь дома.

– Входите.

Пол из кедра сиял под ее ногами, словно мед. Хиро стало жаль того слугу, который содержал его в такой чистоте. Он снял свои гета и ступил на пол, но подождал при этом, чтобы отец Матео вошел первым. Хиро всегда старался усилить впечатление, что священник заслуживает большего уважения и почтения, чем обычный писарь Хиро.

Самой первой и величайшей защитой синоби была дезинформация.

Шесть татами покрывали пол у входа первого этажа. Обычно такие комнаты ограничивались четырьмя циновками, но в этом случае дополнительное пространство создавало ощущение роскоши и света. У восточной стены стояла декоративная ширма, на которой была изображена сцена того, как купцы и самураи резвятся с придворными дамами.

Хиро вдохнул запах дорогого кедра. К нему был примешан слабый аромат чего-то сладкого, что напомнило ему о далеких цветах.

Впереди справа открытая дверь вела в главный холл. Но прежде чем Маюри повела их туда, отец Матео спросил:

– Здесь правда кого-то убили?

Маюри приподняла нарисованные брови, удивленная его прямотой.

Хиро предпочел не обращать внимания. Иезуит пытался вести себя как японец, но в моменты крайнего волнения в нем проступала западная натура. По крайней мере хоть рукой по волосам пока не проводил.

Маюри некоторое время хранила молчание, чтобы выказать свое неодобрение.

– Самурай мертв.

– Конечно же, Саюри его не убивала, – сказал на это отец Матео.

Отсутствия ответа со стороны Маюри было более чем достаточно.

– Не верю, – настаивал на своем священник. – Можно ее увидеть?

Маюри согласно склонила голову.

– Следуйте за мной.

Она привела их в квадратный холл размером в двадцать татами. Раздвижные двери на восточной и западной стенах вели в приватные комнаты, по три с каждой стороны, где гейши развлекали своих гостей. В отличие от проституток, которым требовалось лишь место для футона, настоящим гейшам необходимо было пространство, чтобы петь и танцевать, а также очаг, чтобы подавать еду и устраивать чайные церемонии.

Еще одна дверь, расположенная на северной стене, была открыта и вела в комнату с неофициальной обстановкой, где женщины собирались, чтобы принять пищу или поболтать. Там же они ждали приезда гостей. Хиро отвел глаза. Воспитанные люди не пялятся на приватные комнаты, тем более, что он уже увидел достаточно, чтобы понять: никакой угрозы от того помещения не исходит.

Маюри встала на колени перед второй дверью на западной стене.

Пока она расправляла вокруг себя кимоно, отец Матео шепотом спросил: