Чтение онлайн

В наши дни уходов из семьи стало значительно меньше, зато число разводов резко возросло; однако еще 1958 г. в крупных городах США разводов у евреев было вдвое меньше, чем у католиков, и в четыре раза меньше, чем у протестантов [327] ; особенно же участились разводы при смешанных браках. Почему евреи реже разводятся? Вероятно, потому, что еврей реже пьет и, как правило, не спивается, проявляет больше внимания к супруге, чтит семейные узы, так же, как и узы, связывающие всех его соотечественников. Но, увы, с 1978 г. кривая разводов у евреев США вновь резко пошла вверх, семьи сынов Израиля распадаются все чаще, в этом евреи уже почти сравнялись с остальным населением; 38 % расторгают первый брак, 42 % — второй [328] , а нашлись и рекордсмены по количеству расторгнутых браков.

Появился и новый вид развода — по религиозным соображениям. Такие разводы пока немногочисленны, но очень показательны: еврейки во Франции жалуются на чрезмерную набожность мужей, заставляющих их принимать ритуальные ванны и готовить кошерную пищу. Женщины подают на развод, и суд, как правило, решает дело в их пользу [329] . Так светское вторгается в область религии, все больше тесня ее.

Воспитание большинства евреев отнюдь не способствует развитию у них склонности к половым извращениям. Уже в школе двенадцатилетний мальчик читал том Талмуда, посвященный супружеским отношениям, где ничего не скрывалось. Естественное подростковое любопытство удовлетворялось самым правильным образом, и можно было быть уверенным, что этот мальчик не станет в дальнейшем предаваться извращенным фантазиям и непристойным развлечениям. В торжественный День прощения читались библейские строки о святости плотской любви и мерзости противоестественных утех [330] . Однако, несмотря на это, находились половые извращенцы и среди евреев, правда, в относительно меньшем количестве, чем у других народов.

Ни одного еврея не найти в списке великих сексуальных садистов, таких, как Жиль де Ре, Ландрю, Петио, графиня Бартани и многие другие. Весьма многословный маркиз де Сад лишь однажды, в «Алин и Валькур», вскользь упоминает о евреях. Евреи, привыкшие обуздывать свои сексуальные инстинкты, убежденные противники всякого насилия, к тому же по природе своей очень ранимые, редко допускали насилие над женщиной, вопреки множеству клеветнических измышлений в их адрес. Возжелав женщину, еврей предпочитал овладеть ею «мирным путем»; тем более, что, как уже упоминалось, в старину, если изнасилованная девушка была еврейкой, виновный обязан был жениться на ней без права когда-либо развестись. Если же речь шла о христианке, последствия могли быть куда более тяжкими. Еще в 1921 г. во Франкфурте раввин советовал девушкам из общины носить нательные кресты, чтобы у их юных соотечественников возникало меньше соблазнов [331] . Нередко в наши дни судебные дела об изнасиловании, в которых замешаны евреи, непомерно раздуваются прессой, а приговоры выносятся особенно суровые, несмотря на то что закон как будто един для всех. В 1976 г. во Дворце Правосудия в Париже был вынесен исключительно суровый приговор за групповое изнасилование, в котором сознались несколько молодых сефардов из Северной Африки. Как писала пресса, жертва стояла перед судом, улыбаясь, спокойная и уверенная в себе, а зал скандировал антисемитские лозунги.

Своеобразной формой садизма, успокаивающей сексуальные желания, может быть охота. Евреи никогда не имели склонности к этому развлечению: возможно, привыкнув умерять сексуальные потребности, они спокойно обходились и без такой «разрядки» с оттенком садизма. Впрочем, в Палестине, где почти не водилось крупных и хищных зверей, охота и не могла войти в обычай у предков евреев. Отмечено, однако, что евреи даже в детстве не имеют склонности к играм, связанным с охотой: не разоряют птичьих гнезд, не ставят силков, не любят и рыбачить [332] ; известно также, что многие знаменитые евреи питали отвращение к охоте. Анри Эн говорил, что он ощущает единство не с охотником, а с дичью [333] . Вальтер Ратенау, немецкий министр, еврей по рождению, выразился коротко и недвусмысленно: «Когда еврей говорит, что охотится для своего удовольствия, он лжет» [334] . Известный писатель — причем еврей не только по матери, но и по отцу — Р.Гари в «Корнях небес» встал на защиту животных и поведал о своем отвращении к людям, которые жестоко преследуют их. Лишь один еврей был матадором — это Сидней Франклин, уроженец Бруклина, убивший 3 000 быков.

Библейская заповедь «Не убий» глубоко запечатлелась в сознании древних евреев и внушила отвращение к кровопролитию их потомкам. Забивая скот, евреи перерезают животному горло, чтобы вытекла вся кровь, что нередко служило нацистам поводом для обвинений в «азиатском садизме»; на самом же деле это кровопролитие вызвано не чем иным, как отвращением к крови: при ином способе убоя кровь неизбежно пришлось бы есть в нарушение запрета «Левита». Тем не менее убежденный нацист австралиец Эрик Батлер в открытом письме, разошедшемся тиражом 100 000 экземпляров, призывал читателей отправиться на еврейские скотобойни и выгнать оттуда раввинов и резников-убийц [335] .

Отвращение евреев к крови может объяснить тот факт, что они крайне редко совершают преступления, хотя зачастую его объясняли недостатком у них истинно мужских качеств. В марте 1942 г. демограф Г.Моко писал в пронацистском журнале «Этни Франсэз», что преступность среди евреев ниже, чем даже среди арийских женщин. Начальник полицейского участка в Нью-Йорке утверждал, что ничтожное количество кровопролитных преступлений среди иммигрантов-ашкеназов компенсируется многочисленными ссорами и скандалами [336] : лишь в ругательствах и проклятиях находят выход их садистские склонности, если они есть. Однако это извечное отвращение к крови не помешало тому, что евреев издревле обвиняли в совершении ритуальных убийств; даже в наши дни историки считают вполне возможным, что когда-то какой-то еврей, доведенный до крайности этими необоснованными, но упорными обвинениями, мог и совершить такое убийство [337] . В 1913 г. в Киеве в ритуальном убийстве обвинялся еврейский лидер Бейлис, по прозвищу Цадик; французская пресса транскрибировала это слово как «садист», и читатели окончательно укрепились в убеждении, что все евреи — садисты [338] .

Садист может получить удовлетворение, наблюдая кровопролитное убийство или вызывая его в своем воображении, однако мы не знаем ни одного еврея — любителя поглазеть на смертную казнь, как, например, поэты Суинберн и Вилье де Лиль-Адан, не пропускавшие ни одного гильотинирования. Тем не менее в хронике газеты «Аксьон Франсэз» от 19 июня 1939 г. сообщалось, что сенатор Альпийского департамента Ж.Л.Дрейфус явился в тюрьму к убийце Вейдману утром перед самой казнью. На казни он не присутствовал, однако газета прямо-таки смаковала это «свидетельство садизма, присущего его народу».

Кровавые фантазии тоже могут удовлетворить садиста. Но, судя по многочисленным свидетельствам литературы, они нечасто посещают евреев. Как исключение можно назвать Дэниэла Барроса из Нью-Йорка, который воображал себя палачом своих единоверцев: ему виделось, как он пытает их при помощи рояля, струны которого связаны с их обнаженными нервами. Он всегда носил с собой кусочек туалетного мыла с этикеткой «чистейший еврейский жир» и, скрыв свое происхождение, вступил в нацистскую партию, однако был разоблачен и застрелился [339] .

Известный английский социолог и эрудит Р.Эйслер [340] утверждает (хотя ни один еврейский источник пока не похвастался этим фактом), что венский писатель Захер-Мазох, имя которого еще при его жизни послужило для обозначения явления мазохизма, весьма вероятно, был евреем по отцу, а возможно, и по матери. Фамилию его отца — Захер — Эйслер выводит из древнееврейского «сахар», сокол, а фамилию Мазох (это фамилия его матери) часто присваивали себе польские евреи. В своем первом романе, написанном в 30 лет, Захер-Мазох описал жизнь и быт в еврейских местечках Галиции. Он написал также эссе о Шаббатаи Зеви, еврейском Лжемессии, и дружил со многими евреями, в частности, с семьей Риес из Венгрии. Когда он приехал в Париж, где ему вручили орден Почетного легиона за литературную деятельность, Верховный раввин Франции послал ему поздравление — вряд ли он заблуждался на его счет. Действительно, даже если Захер-Мазох и не был евреем, он вполне мог бы им быть, как по внешности, так и по интеллекту, наводившим на мысль о гетто, не говоря уже о мазохизме — очень распространенной черте характера евреев.

Одна из форм сексуального мазохизма была присуща еще царю Соломону, которого в старости многочисленные жены возбуждали щипками и уколами. Ксавьера Холландер, самая известная нью-йоркская «мадам», среди клиентов которой было много евреев, отмечала, что в большинстве своем они были «тронутыми». «Им хотелось быть рабами», — писала она. Так, один бизнесмен, в прошлом узник концентрационного лагеря, получал удовольствие, лишь когда женщина била и оскорбляла его. Другой мужчина, чудом уцелевший в лагерях смерти, мог совокупляться, только если на его теле рисовали свастику [341] . Я рассказал в одной из моих книг, как известный адвокат, сефард по происхождению, выступавший по самым громким делам, касавшимся евреев, красноречивый, с блестяще поставленным голосом, испытывал несказанное наслаждение под струйками мочившихся на него девиц из «Сфинкса» [342] . Говорят также, что некоторые евреи находят удовлетворение в раннем половом бессилии, расценивая его как тяжкое и болезненное наказание; женщина-сексолог из Парижа пишет о еврее, которому доставляло удовольствие ощущать себя импотентом [343] .