Чтение онлайн

Вильгельм Рейх, современник Фрейда, родился в еврейской семье, жившей в Центральной Европе. Он хотел не столько сублимировать секс, сколько дать ему полную свободу, и это привлекло к нему многочисленную нееврейскую клиентуру. Эта стержневая идея была внушена ему тем, что рассказывали о диких животных, которые будто бы становились совершенно безобидными, едва лишь им удавалось удовлетворить свой сексуальный аппетит. На него самого в детстве произвело огромное впечатление то, как неукротимая ярость быков на отцовской ферме перед случкой мгновенно утихала сразу после нее. Ему было мало четырех или пяти тысяч оргазмов, приходящихся на нормальное человеческое существование, — для полного развития личности, по его мнению, необходимо было увеличить это число в несколько раз. Он считал, будто открыл оргон, таинственный магнетический флюид, выделяющийся в организме во время соития, и заказал специальные будочки, чтобы собирать этот флюид во время совокупления, которое происходило бы внутри них [756] . Он умер безумным, а в 1968 году снова вошел в моду у леваков и хиппи, вознамерившихся дать волю своим инстинктам в духе теории, которая принесла ему такую популярность.

В ту эпоху, когда работали Фрейд и Рейх, в Вене появился целый выводок сексологов-израильтян. Один из них, Отто Вейнингер, несмотря на раннюю смерть — он покончил жизнь самоубийством в 23 года, — успел написать книгу «Пол и характер», где проявились его яростный антифеминизм и не менее яростный антисемитизм. Он, кажется, довел до самоубийства многих еврейских студенток, прочитавших его книгу и придавленных двойной тяжестью своего пола и своего происхождения [757] . Вейнингер, который вел аскетический образ жизни, в своей объемистой книге, законченной им в 22 года, пространно рассуждает о сексе, ни разу его не попробовав, наподобие учеников-талмудистов или сегодняшних молодых еврейских сексологов.

Среди наиболее известных австро-немецких сексологов еврейского происхождения И.Блок интересовался главным образом сексуальной антропологией и извращениями. Саде, Ф. и К.Абрахам, Маркузе, Лери Ленц, Т.Рейк, Стекель, Шапиро и многие другие, также евреи, были пионерами исследований в области секса. Стейнах, с его внешностью патриарха, многое сделал для того, чтобы вернуть старикам надежду на сексуальное обновление; этот поборник перевязки семявыводящих канальцев считал, что яички, устав производить не находящие исхода сперматозоиды, могли бы переключиться на усиленное производство мужских гормонов. Метод оказался действенным только для крыс, но подарил мужчинам ободряющую иллюзию. Сексуально немощные стали стекаться в австрийскую столицу. Братья Вороновы, также евреи, но из России, с той же целью сексуального омоложения использовали пересадку яичек от обезьян; операция творила чудеса лишь с баранами, но и людям тоже кое-что чудесное досталось: сказочные гонорары, полученные ее авторами.

В Италии исследованиями в области секса занимался Цезарь Ломброзо, сопровождавший их нравоучительными оговорками, которые должны были заставить общество позабыть о том, что он не христианин. Его единоверец и соотечественник Альберто Моравиа также много писал на эту тему в своих романах. Г.Маранон, чья фамилия указывает на происхождение от марранов, был родоначальником испанской сексологии.

В Англии два врача, имеющих самые большие, если не считать Хэвлока Эллиса, заслуги перед сексологией, были евреями: это Э.Чессер, начавший активную борьбу с целью освобождения англичан от викторианского гнета и составивший подробный отчет по примеру Кинси, и Норман Хейр, учредивший первый научный сексологический журнал, где значительное место отводилось письмам читателей.

Во Франции Леон Блюм очень давно осмелился высказать кое-какие суждения о сексе в своем сочинении «О браке». К величайшему негодованию благонамеренных, он проповедовал неограниченную свободу любви для молодых девушек. Моник Лербье, «холостячка» Виктора Маргерита, отдалась своему жениху под влиянием Леона Блюма. По словам одного антисемита тех времен, «книга о браке г-на Леона Блюма служила прекрасным примером атавизма, порожденного талмудической пищей, вскормившей десятки поколений» [758] . Что касается Леона Доде, то он, хотя при случае сам писал порнографические сочинения, видел в этой книге Блюма «извращенность, которая объясняется этническим происхождением автора» [759] . Предшественник Блюма А.Бебель, социалистический деятель и тоже еврей, написал в Германии апологию сексуальной эмансипации под названием «Женщина в прошлом, настоящем и будущем».

Однако сексология по-прежнему принадлежала медикам. В 30-х годах гинеколог-ашкеназ Ж.Дальзас попытался основать научный журнал, посвященный сексуальности, но дальше нескольких первых номеров дело не пошло. Лет тридцать тому назад профессор Жильбер Дрейфус под псевдонимом Дебри, а затем доктор Ле Поррье, будущий автор

«Врача из Кордовы», также попробовали свои силы в написании сексологических трудов. Но бесчисленные и весьма своевременные случаи проявления призвания сексолога у врачей-евреев относятся, большей частью, к недавнему времени. В 1975 году выходящий во Франции еврейский еженедельник в одном интервью опубликовал мой ответ на заданный им вопрос: «Является ли сексология еврейской специальностью и почему?» [760] . Я ссылался главным образом на остракизм по отношению к евреям, вынуждавший их покидать официальные пути, на которых они ни в каком случае не могли с легкостью сделать карьеру. Их пытливый, беспокойный и менее конформистский, чем у прочих, ум также заставлял их обращаться к неисследованному и запретному. Доктор Пьер Симон, второй интервьюируемый, считал, что еврей интересуется разнообразными вещами и стремится к универсализму. Всего несколько лет тому назад единственные три врача женского пола, которые написали труды по сексологии и к которым обращались за консультациями по этой специальности, были еврейками. Созданные в столице сексологические общества также были основаны представителями этого народа. Несколько затесавшихся среди них христиан помогли избежать напрашивавшихся обвинений в устройстве «синагог секса».

В Соединенных Штатах Кинси и жившие позже Мастерс и Джонсон не были евреями; вряд ли могло быть иначе: они с самого начала своих исследований получали субсидии и помощь официальных организаций, которые не испытывали бы сильного желания поддерживать ученых, чье происхождение позволяло предположить, что они быстро перейдут от исследований к коммерческой деятельности. Но главное — смелость исследований Кинси и Мастерса в области секса, будь они семитами, в ту достаточно ханжескую эпоху навлекла бы на них упорное противодействие правительства и явное неодобрение общественности. Вслед за ними по проторенному пути, на котором не требовалось никаких особых дипломов, толпой устремились сексологи иудейского происхождения, быстро создавшие обширнейшую клиентуру больных, жаловавшихся на фригидность и импотенцию. Наиболее известны среди них А. и X.Стоун, Э.Берглер, Гернбах — основатель «Сексолоджи», крупнейшего научно-популярного издания в этой области, Х.Бенджамин, инициатор операций по перемене пола, «бестселлер» среди сексологов. Израильтянин Авраам Спок, чей труд по педиатрии был издан общим тиражом 28 миллионов экземпляров, не преминул вторгнуться и в область детской сексологии. Среди женщин можно назвать гинеколога X.Каплан, выдвинувшуюся на первый план в групповой сексуальной терапии; за ней последовали многочисленные коллеги того же происхождения. Другие еврейки внесли заметный вклад в дело эротической эмансипации второго пола в Соединенных Штатах: Ксавьера Холландер, Эрика Янг, как и множество романисток, их соотечественниц и сестер по вере, не утаили ни одной подробности своей интимной жизни. Все они словно хотели вознаградить себя за тысячелетия ограничений и подавленной сексуальности.

Многие также считали, что еврейским врачам и биологам следует поставить в вину всеобщую распущенность нравов, поскольку они открыли очень действенные методы контрацепции, а также лечения и предупреждения венерических заболеваний. В 1856 году доктор Алекс Майер в своей книге, имевшей в Париже шумный успех, продолжил разработки доктора Пуше, десятью годами раньше отмеченные Академией наук: зачатие может произойти не позже двенадцатого дня, считая от последнего дня месячных [761] . Доктор Майер не рекомендовал вступать в сексуальные отношения после этого двенадцатого дня, поскольку они были совершенно бесполезными с точки зрения деторождения, следовало подвергнуть себя «нравственному воздержанию». Тем не менее читательницы поняли доктора верно: задолго до Огино и Кнауса он с некоторой долей приблизительности указывал им на период, в который возможно зачатие и в который, следовательно, надо было держать мужа на расстоянии. Христианские коллеги доктора Майера называли его «еврейским Мальтусом, взявшим на себя миссию ограничить прирост французского населения» [762] . Кнаус, который в Австрии научными методами вычислил периоды бесплодия, также был евреем, но к его имени систематически присоединяли имя Огино, другими способами получившего в Японии те же результаты, что склонило Церковь более терпимо относиться к календарному методу. Б.Зондек, который в 1927 году разработал первый биологический тест для определения беременности и таким образом сделал более доступным ее прерывание на ранних стадиях, также был австрийским евреем, как и его сотрудник Ашхейм. После прихода к власти Гитлера он был вынужден эмигрировать в Палестину. Г.Пинкус, которого прозвали «отцом пилюли» с тех пор, как в 1957 году он, испробовав двести препаратов, разработал ее состав, также был евреем; всем известны обвинения в пособничестве разврату, высказанные в адрес этого одного из самых популярных противозачаточных средств. В Англии Н.Хейру, который первым начал вводить в матку противозачаточные спирали, тоже предъявляли серьезные обвинения.

Те же упреки в пособничестве распутному поведению высказывались по адресу еврейских биологов, разработавших методы борьбы с венерическими заболеваниями. Уже Антонио Санчес, врач российской императрицы Екатерины II, использовал ртуть при лечении сифилиса. Намного позже другой еврей, Мечников, станет пропагандировать местное применение каломели, хлористой ртути, в целях профилактики. Но больше всего упреков в аморализме выпало на долю Эрлиха и Вассермана — за ту решающую роль, которую они сыграли в борьбе против сифилиса. Эрлих, изобретатель Сальварсана, не только не дождался благодарности от немцев, но его имущество конфисковали нацисты, а вдова вынуждена была бежать в Соединенные Штаты, где нашла приют у друзей [763] . Что же касается Вассермана, то он, если верить нацистам, под предлогом выявления сифилиса главным образом стремился раздобыть христианскую кровь для совершения иудейских обрядов. Другой немецкий еврей, Альберт Нейссер, открыл гонококк, переносчик гонореи, и основал первую антивенерическую лигу в мире.

Искусственное оплодотворение чужой спермой вызвало враждебное отношение моралистов, в основном религиозных, обвинявших этот метод в том, что он открывает путь адюльтеру. И в Старом, и в Новом свете среди применявших искусственное оплодотворение врачей было особенно много гинекологов еврейского происхождения, и некоторые из них стали крупными банкирами спермы.

Распространяющийся на потомков (прежде всего, через смешанные браки) отказ от умственного потенциала, генетическим или культурным путем приобретенного евреями, не остался для Запада без последствий. Прошлое может убедительно показать нам, что теряет страна, когда в ней не остается евреев. В Испании, начиная с конца XIV века, особенно многочисленными были случаи обращения евреев, стремившихся таким образом избежать резни или изгнания; в Севилье 50 000 евреев во главе с Верховным раввином Сениором стали христианами. В 1492 году, если 300 000 евреев и покинули Испанию, то другие, вероятно, столь же многочисленные, были обращены в христианство. Обращенные стали крипто-евреями (тайными евреями), так называемыми марранами, которые на первых порах женились между собой и благодаря своим способностям часто достигали богатства и высоких постов. Их распознавали по интеллектуальной одаренности: в 1572 году, в ходе одного из процессов инквизиции, обвиненных заподозрили в принадлежности к марранам из-за остроты их ума [764] . Но все, что осталось от еврейских общин, в конце концов растворилось. Испания ничего от этого не выиграла, и известный испанский историк Сальвадор де Мадарьяга, чье мнение разделяют многие его коллеги, датирует начало ее заката изгнанием евреев. Американское золото пользы не принесло, и, словно для того, чтобы символизировать духовный упадок, дом Маймонида, короля еврейских ученых, превратился в Кордове в музей корриды.