Чтение онлайн

Спустя минут двадцать, после её ухода, понимаю, о чём кричало мне всё утро моё шестое чувство. Кто-то звонит в дверь, я открываю и вижу перед собой красивую женщину. И ей даже не нужно представляться, потому что она, как две капли воды похожа на Катю, только повзрослевшую на пару десятков лет. По её холодному взгляду и надменному выражению лица, я подозреваю, что сейчас меня ждёт малоприятный разгоразговор.

— Добрый день! Меня зовут Марина Валевская — я мама Кати, — представляется она.

— Добрый! Лев Никольский, — отвечаю я и протягиваю руку зачем-то. Наверное от того, что визит этот очень неожиданный и я даже как-то растерялся малость.

Дамочка игнорирует мой жест, пытается сложить губы в улыбку. Получается фальшиво и всё так же надменно. Брезгливо выбрасывает пальчик вперёд и спрашивает:

— Я зайду?

Да уж… Моя Кошка тоже иногда умеет включать режим "маленькая злючка" и в общем, меня это даже забавляет. Но эта… просто королева всех стерв.

Молча двигаюсь в сторонку и пропускаю её в дом.

Она проходит в гостиную, даже не потрудившись снять обувь. Ну понятно, во дворце за ней вслед слуги со шваброй бегут. На первый раз прощаю ей эту оплошность.

Мама Кати внимательно сканирует взглядом всё вокруг. Не просто осматривается, а такое ощущение, что оценивает и в уме подсчитывает сколько денег у меня в кошельке. Я как-то пробовал Кошку вывести на откровенный разговор о её родителях, на тему: почему она с ними не в ладах. И узнал, что мать жаждет увидеть рядом с дочерью только хорошо обеспеченного парня. А по их меркам — это должен быть владелец, как минимум, собственного самолёта и небольшого островка в океане. Одно радует: Котёнок чихать хотела на все эти пожелания.

— Чем обязан? — Спрашиваю я, прерывая в мамочкином уме усердные подсчёты.

Она, наконец, обращает на меня своё внимание. Опять снисходительно кривит рот и говорит:

— Мне интересно: с кем спит моя дочь.

Умереть — не встать! Если она думает, что может меня смутить своей прямотой — то хрен угадала. Я пожимаю плечами и даю само собой разумеющийся ответ:

— Со мной.

Подобие улыбки исчезает в миг с её лица. Мы начинаем молчаливо сверлить друг друга недобрыми взглядами. И я уж точно не проиграю вам в этой борьбе, мамочка, и не отвернусь первым.

— Дерзкий, значит, да? — Сцеживает яд мамаша, — Проясню для тебя кое-что: моя дочь золотой ребёнок; я растила её, как принцессу; Катя привыкла жить в комфорте и роскоши с самого детства. А что, можешь дать ей ты?

— А вас, действительно, больше ничего не волнует? Вы не видели её несколько недель. Не хотите спросить, например, как у неё здоровье и настроение, что вообще на душе творится? Как она питается, где живёт? Тепло ли одета сегодня, ведь за окном мороз?

Маманя дёргается от этих слов, как от хорошей оплеухи. И продолжает выговаривать мне уже сквозь зубы:

— Катерина уже давно выросла из того возраста, когда надо за ней сопли подтирать. Она взрослый, самостоятельный человек и прекрасно знает: чего хочет от жизни. Не нужно её недооценивать, Лев.

Я впадаю в полнейший ступор, хочется подойти к ней и хорошенько так встряхнуть, чтобы мозги встали на место. Но конечно, я не позволяю себе такого… и вместо этого, тихо говорю:

— Вы совершенно не знаете свою дочь.

— Ошибаешься. Я как раз её очень хорошо знаю. Именно потому что, мне не безразлична судьба моего неблагодарного ребёнка, я сюда пришла. И спрашиваю ещё раз, кто ты такой?

Наверное, я сейчас должен петь для неё соловьём и нахваливать себя. Рассказать про то, сколько я зарабатываю, а лучше бы ещё и приукрасить. А я делаю всё в точности — да наоборот, чтобы взбесить её окончательно и посмотреть на реакцию.

— Кто я такой? Для вас никто, наверное. Хату эту у друга снимаю за копейки, спасибо товарищу — выручает. Живу от шабашки к шабашке, ремонтными работами занимаюсь. Мы, кстати, с Катюшей у вас в доме познакомились, когда я вам стену у бассейна реставрировал, понравилась работа?

Наблюдаю, как у мамани ползут наверх брови и она с великим трудом и омерзением выдавливает из себя:

— Понравилась.

А я продолжаю добивать её своим рассказом.

— Сам я не местный — лимита, вырос в детдоме, родителей своих не видел и не знаю. Но самое главное, мама, — кажется, её опять дёрнуло от этого обращения, а я сжимаю челюсть на секунду, чтобы задавить прущее на ружу веселье, — Я люблю вашу дочь и хочу от неё детей: троих, а лучше пятерых!

— А ещё прописку и наследство в придачу? — Не говорит — выплёвывает она слова.

— Обойдусь! Будем жить бедно, но честно. В тесноте — да не в обиде: на однушку лет за пять накопим.

На этот раз она всё-таки вскакивает и несёт своё оскорблённое величество на выход. Остаётся только ручкой вслед помахать, да и я ей не соврал, почти…

В дверях она резко тормозит, оборачивается уже не стараясь скрыть презренного выражения на лице, говорит:

— Знай, что мы ещё не договорили!

— Как вы нас нашли? — Отвечаю я вопросом на вопрос. Вдруг, это Кошка решила нас познакомить таким образом, что конечно, маловероятно. А я устроил показательное выступление.

— Бывший молодой человек Кати — Марат, в отличии от вас достойный и воспитанный, попросил обратить внимание на то, что она связалась с некой неблагонадежной личностью.

Сука… Всё-таки придётся разбить ему нос, пальцы сейчас сами собой в кулаки сжались.

— Марату привет! — Говорю я, уже тоже не скрывая своего агрессивного настроя и захлопываю дверь перед её носом.

Ну вот и познакомились…

Я иду в душ и подставляю горячую голову под холодную воду, это немного помогает привести мысли в порядок. Не понимаю: как такую замечательную, весёлую, открытую девчонку, как Катя, могла воспитать такая стерва. Хотя, она же вроде и не занималась её воспитанием. Скажу "маме" спасибо за это, при следующей встрече.

В темпе собираюсь и одеваюсь, все эти семейные разборки порядочно отвлекли и я уже опаздываю на работу. На выходе из подъезда меня тормозит какой-то мужик и представляется Богданом — отчимом Кати. Приехали… вся семейка в сборе.

Он холёный, в дорогом костюме и дизайнерском пальто, с золотыми часами на запястье штук за пятьдесят. Его ботинки блестят так, будто только что с витрины магазина. Мужик изучает меня цепким взглядом холодных, серых глаз.

Разговор он начинает достаточно вежливо, говорит маманя попросила поговорить его со мной по-мужски. В отличии от мамаши не прёт буром, а прощупывает почву. Но, всё равно в какой-то момент своих рассуждений, тонко намекает на то, что мне не хватит денег заплатить даже за маникюр для Кошки. А у неё, мол высокая планка, и она давно привыкшая к шикарной жизни, не станет размениваться по мелочам.