Чтение онлайн

– Как ты хочешь? Медленно или быстро?

– Не знаю. Мне немного страшно, – призналась она. – Это ведь не так больно, как все говорят?

– Я постараюсь не больно, – утешил он ее. – Ты снова вся напряглась, расслабься.

Он приподнялся, возвышаясь над ней, как дракон, пальцы снова ласкали промежность. И тут…

– А… ааа… – выдавила Лара, отчетливо ощущая, как нечто каменное распирает ее узкое отверстие, болезненно давит, продвигается все глубже и глубже, вперед и вперед, – ааа… Гоша… Мне больно!.. Гоша!..

Он не ответил, лишь сильнее прижал к кровати и снова закрыл ее рот рукой. Его лицо приобрело страшное выражение, на виске вздулась вена. Он не собирался останавливаться. Никогда.

Мучение все длилось и длилось, Лара готова была его укусить, лишь бы он прекратил, кричать, звать на помощь! Однако вдруг что-то оборвалось в ней, от вспышки боли глаза заволокло красной пеленой, нечем дышать, воздуха, воздуха!.. Как огромный, тяжелый механизм, Георгий стал отступать, чтобы в следующее мгновение войти в нее с новой силой. Вперед-назад. Вперед-назад.

Лара уже ничего не чувствовала, она провалилась куда-то за границу восприятия, была лишь боль и странное давящие удовольствие.

Вперед-назад. Вперед-назад. Последний рывок был таким мощным, что в груди хрустнули ребра.

Георгий вышел, пошатнулся и рухнул рядом, тяжело дыша. Лара, наконец, смогла вздохнуть. Промежность горела огнем, даже больно было шевелиться. Но почему-то сейчас, именно в это самое мгновение маленькое, светлое счастье коснулось ее своими тонкими крыльями.

– Гоша… – хрипло позвала она. – Гоша… Я люблю тебя…

Он не ответил. Лишь приподнялся на локтях и по-собачьи уткнулся взмокшим лицом в ее ладони.

Всю ночь они лежали в обнимку, прижимаясь друг к другу горячими, вспотевшим телами, сплетаясь ногами, словно корни деревьев. Ее бедра плотно охватывали его торс. Язык Лары водил по его губам и деснам, иногда доходя до самого неба. Георгий ласкал ее грудь, осторожно скручивая соски, как колки на гитаре, член терся о ее живот, словно напрашиваясь на продолжение. Лара водила по нему рукой, оттягивая бархатную кожу, и тогда Георгий прижимался к ней сильнее, и горячо шептал на ухо всякую приятную ерунду. Один раз Лара в шутку коснулась его яиц, сморщенных и холодных, словно мандарины, он вздрогнул и резко отпрянул.

– Не надо так делать, – процедил он сквозь зубы. – Это опасная зона.

– Да что ты, – улыбнулась она и снова потянула к ним руку. Он успел поймать ее руку и зажать между бедрами. – Эй!..

– Я же сказал, что не надо, – ответом был смешок. – Теперь ты наказана.

Он поймал вторую руку, потянул на себя и тоже зажал между бедер. Ее лоб уперся ему в солнечное сплетение. По затылку и шее скользнуло горячее дыхание. Гоше всегда нравилось, когда она обездвижена. Ему нравилось, когда у него есть власть.

Лара рассмеялась. И, сама не понимая, зачем, опустилась еще ниже и потянула к члену язык. Кончик коснулся нежной кожи на головке. Георгий снова вздрогнул, в этот раз от приятной неожиданности.

– Хочешь, я возьму его в рот? – спросила Лара заговорщицки и подняла на него глаза. – Я никогда этого не делала, но если хочешь…

На лице Георгия проступило смущение. Он взял ее за подбородок и поцеловал в губы. Затем мягко направил ее голову ниже, к паху, разрешая Ларе вновь прикоснуться к самой беззащитной части своего тела.

Лара забралась на него сверху, как наездница, и поцеловала в сморщенные, вжимающиеся куда-то внутрь тела, яйца. Провела языком по вздувшейся вене, оттянула пальцами уздечку и снова поцеловала, чуть прикусив головку зубами. Она оказалась гладкой и упругой, словно резиновой. Когда ее язык описал контур головки, задержавшись у самого основания, Георгий издал шумный тяжелый вздох. Он блаженствовал. Лара облизала это место еще раз. Так вот где проходит его граница удовольствия! Затем взяла головку чуть глубже и принялась танцевать языком по этому месту. Пальцы Георгия проникли в ее волосы и крепко сжали.

– Лара, давай еще раз… да, вот так… Я опять тебя хочу, – зашептал он, выгибаясь. – Теперь сделай, как я тебя учил… да, так… Только не останавливайся.

Лара попыталась делать так, как он показывал, но быстро устала. Тогда она отпустила член, позволяя ему самому контролировать темп, лишь иногда облизывая его, чтобы не пересыхал.

Он долго не мог кончить – сказывались предыдущие «блицкриги», весь раскраснелся от усердия, запыхтел, вперед-назад, вперед-назад, ну же, ну же… Лара прижалась к его бедру промежностью, чтобы он ощущал, как она хочет его, очень хочет, и положила руку к себе на грудь. Наконец, сперма вытекла в ладонь, правда, совсем чуть-чуть. Он облегченно вздохнул, ушел мыть руки, а когда вернулся, то без сил развалился на кровати:

– Я все, – проговорил он. – Теперь точно все до утра…

– А утром что?

– Еще резинки остались. Если тебе не будет больно, то можно попробовать.

– Посмотрим, – отозвалась Лара и прижалась к нему разгоряченным телом, положив голову на костлявую грудь. – Давай уже спать.

Он поцеловал ее в макушку и приобнял. Впервые за долгое-долгое время на душе у Лары воцарился священный мир.

Утром ничего не было, хотя они и сидели голыми на кухне. Им было хорошо и так, просто вместе, вдвоем. Они словно остались одни на целом свете. И не хотелось думать, что каникулы скоро кончатся – всего три дня осталось, что приедут родители, уже сегодня после обеда, и что это прекрасное, нагое утро превратится в холодный темный вечер.

Оба это чувствовали: движения Георгия снова приобрели нервозность и отрывистость. Он мог резко обнять Лару и подолгу стоять так, целуя в макушку, словно в последний раз. Она хотела остановить это мгновение, продлить его навечно. Увы.

Позже они собрали весь мусор, вымыли бокалы и тарелки, – не дай бог родители догадаются, даже розу Лара спрятала в шкаф, дабы не бросалась в глаза. Закончив с уборкой, они немного повалялись на кровати, а после ушли на каток.

Вернулась она лишь вечером, смертельно уставшая. Родители уже были дома и, как только Лара вошла в квартиру, то по спине сразу разбежались мурашки.

Они знали. Если и не знали, то точно догадывались.

– Привет, – стараясь выглядеть, как ни в чем не бывало, Лара принялась дрожащими руками снимать сапоги. – Как доехали? Нормально?

– Дорогу замело, простояли в пробке почти три часа, – отозвалась мать странно спокойным голосом, вытирая руки о полотенце.

– А папа где?

– Папа поехал к Юле, у нее что-то с плитой.

– Ясно.

Лара сняла пуховик и хотела было уже шмыгнуть в свою комнату, как посреди зыбкой тишины многоэтажки, в которой лишь глухо бубнит соседский телевизор, раздалось ледяное: