Чтение онлайн

Я рассмеялся и поспешно сказал:

– Эта мелодия очень много для меня значит. Даже сейчас, какой бы затасканной она ни стала, в ней есть своя прелесть. Лучшее творение Джерри Керна!

– Вы были с Лорой, когда впервые услышали эту песню, – заметил Марк.

– Какая проницательность!

– Я все лучше узнаю вас, мистер Лайдекер.

– В награду я расскажу вам о том памятном вечере.

– Давайте.

– Это было осенью тридцать третьего, когда Макс Гордон поставил «Роберту»; либретто к мюзиклу написал Хаммерстайн-младший [25] по книге Элис Дьюер Миллер. Лора тогда впервые попала на премьеру и ужасно волновалась. Ее глаза горели, как у ребенка, голос по-юношески срывался, когда я показывал знаменитостей, которые до того вечера казались маленькой девочке из Колорадо-Спрингс небожителями. На ней было шифоновое платье цвета шампанского и золотисто-зеленые туфельки. Все это великолепно сочеталось с цветом ее глаз и волос.

«Лора, милое дитя, – сказал я, – выпьем шампанского за твое платье!» В тот вечер она впервые попробовала шампанское, Макферсон. Глядя, как она радуется, я подумал: «Бог, должно быть, знает, что делает, когда превращает холодные мартовские вихри в теплый апрельский ветерок».

Прибавьте к этому настроение, навеянное роскошной постановкой, и, в довершение всего, горько-сладкую пену песни, которую хрипловатым голосом пела под гитару девушка из России. Я почувствовал тепло маленькой ручки, и, пока длилась песня, Лора сжимала мою ладонь, приводя меня в немыслимый восторг. Считаете мое признание постыдным? Люди моего склада весьма эмоциональны – лично я с одинаковым пылом могу восхищаться Девятой симфонией Бетховена и дешевым леденцом на палочке, – но по-настоящему великие мгновения даются нам редко. Клянусь, Макферсон, слушая эту простенькую мелодию, мы достигли чего-то такого, чего многим другим не дано почувствовать при более привычных проявлениях взаимной привязанности.

Лорины глаза наполнились слезами. Позже она призналась, что незадолго до нашей встречи ее любовь отвергли. Вы только представьте, кто-то отверг Лору! Совершенно бесчувственный тип. К сожалению, в любви у Лоры были довольно низменные вкусы. В нас соединяется столько стихий, Макферсон, что природе стоило бы покраснеть, когда она заявляет, цитируя Шекспира: «Он человеком был!» [26]

Мелодия струилась меж пыльных белых перекладин шпалеры, среди ветвей искусственной сирени. Раньше я никогда не говорил вслух и не писал о мечтах, переполнявших меня с того самого вечера с Лорой, тем не менее я безо всякой опаски поделился ими с человеком, тоскующим о женщине, которую он никогда не встречал.

Песня закончилась. Освободившись от печальных воспоминаний, я осушил бокал и вернулся к менее тягостной теме – убийству. К этому времени я уже овладел собой и мог спокойно обсудить сцену, которую мы наблюдали в гостиной Лоры, и то, как побледнел Шелби при виде бутылки бурбона. Марк сказал, что пока нашлись только косвенные улики и их недостаточно, чтобы предъявить обвинение жениху.

– Скажите, Макферсон, по-вашему, он виновен?

Я был с ним откровенен и ожидал в ответ искренности, но он лишь дерзко улыбнулся. Тогда я воззвал к его чувствам.

– Бедная Лора, – вздохнул я. – Какова ирония судьбы, если убийца Шелби! Так щедро дарить любовь, а взамен получить предательство! Представляю, что она испытала в последние минуты жизни!

– Она умерла почти мгновенно. Потеряла сознание через несколько секунд.

– Вас это радует, Марк, не так ли? Вам приятно сознавать, что у нее не было времени на сожаления о подаренной любви?

– Я этого не говорил, – возразил он ледяным тоном.

– Не смущайтесь. Ваше сердце не мягче, чем у любого другого шотландца. Сэр Уолтер и сэр Джеймс были бы от вас в восторге. Характер, непоколебимый как скала или могильный камень среди вереска…

– А вы, американцы, суровы только с виду, а на самом деле мягкотелы, как черви. – Его костлявые руки сжали край стола. – Давайте лучше еще выпьем.

Я предложил коньяк «Курвуазье».

– Заказывайте сами. Я не выговорю.

Немного помолчав, Марк продолжил:

– Послушайте, мистер Лайдекер, есть одна вещь, которую я хотел бы знать. Почему Лора откладывала свадьбу? Она же любила Шелби, в квартире полно его фотографий, тем не менее она все время откладывала бракосочетание. Почему?

– Общеизвестное проклятие золота.

Он покачал головой.

– Мы с Карпентером говорили об этом. Он ведет себя довольно порядочно, если только можно назвать порядочным человека, который берет деньги у женщины. Но мне вот что не дает покоя: они вместе бог знает сколько времени и наконец решают пожениться. Она собирается в отпуск, планирует медовый месяц, и вдруг ни с того ни с сего перед самой свадьбой ей нужна неделя одиночества. С чего бы?

– Лора устала. Хотела отдохнуть.

– Вы прекрасно знаете, что когда все повторяют одно и то же, причем самое простое, это, как правило, полная чушь.

– А вы считаете, Лора искала предлог, чтобы отложить свадьбу? И не ждала в трепетном предвкушении этого великого дня, как ждут его счастливые невесты?

– Возможно.

– Странно, – вздохнул я. – До чего же странно и трагично, что мы сидим за тем же столиком, под той же потрепанной сиренью, слушаем ее любимую мелодию и страдаем от собственной ревности. Лора мертва, поймите же, мертва!

Марк нервно крутил в руках коньячный бокал. Затем, проникая взглядом темных глаз сквозь эфемерную паутину моей защиты, спросил:

– Если она была вам так дорога, почему вы не разобрались с Шелби?

Я встретил его испытующий взгляд великолепным презрением.

– Лора была взрослой женщиной. Она дорожила своей свободой и ревностно ее оберегала. Она знала, чего хочет ее сердце. Или думала, что знает.

– Если бы мы с ней были знакомы… – начал Марк с ноткой мужского всемогущества в голосе, однако умолк, так и не договорив.

– Да вы противоречивы, Макферсон!

– Противоречив! – громко повторил он, словно бросив слово в середину сада. Несколько человек удивленно посмотрели в нашу сторону. – Хорошо, я противоречив. А остальные? А сама Лора? Куда ни посмотри, везде противоречия.

– Именно из-за них вам кажется, что Лора жива. Сама жизнь состоит из противоречий. Лишь смерть неизменна и постоянна.

Марк тяжело вздохнул, решив освободиться еще от одного мучительного вопроса.

– Она когда-нибудь говорила с вами о «Гулливере»?

Я сразу понял, куда он клонит.

– Одна из ваших любимых книг, так ведь?

– Откуда вы знаете? – спросил он с вызовом.

– Мой дорогой друг, ваша хваленая наблюдательность ничего не стоит, если вы не заметили, что я посмотрел, какую книгу вы так внимательно изучали в квартире Лоры в воскресенье. Я хорошо знаю эту книгу. Она рассыпалась от старости, и ее переплели в сафьян по моей просьбе.

Марк застенчиво улыбнулся.

– Я не сомневался, что вы за мной следите.

– Но ничего не сказали, видимо, хотели, чтобы я думал, что вы ищете ключ к разгадке убийства среди лилипутов. Что ж, если вам это приятно, молодой человек, я могу подтвердить, что ваши с ней литературные вкусы были похожи.