Чтение онлайн

– А почему же в лес не ушли жить?

– Не умели они в лесу жить... Раньше-то как оно было? Живет он в своей клетушке под небесами, из стенки сама вода льется, потолок светится, если за окном стемнеет... вот он и привыкает...

– Да... про воду из стенки я слышал... хорошо, вода из стенки, потолок... ну а еду-то они где брали? В клетушках коров и кур что ли держали?

– Ну нет... эт в деревнях... идут себе в такой большой дом, "мигазин" назывался, в этот мигазин отовсюду все свозили, они там наберут чего хотят - еды там, одежды, машинки тогда всякие были еще умные... и в клетуху себе ташшут.

– Да... Странная жизнь была... Непонятная... Налей-ка, Брат Пахан, еще по чарочке гостю и себе. Хороший у тебя первачок. У нас такой чистый не умеют.

Трындиновский пахан налил из кувшина себе и дорогому гостю из Зубодробинщины. Они с хуканьем выпили содержимое глиняных кружек, пальцами захватили горсти квашенной капусты из деревянной бочки, закусили..

– Но что мне не понять, Брат... Ну вот пришли они в этот твой "мигазин" за едой, скажем. А что в обмен-то давали? Что у них-то было?

– Тут я как-то не очень... Ученые мои в книгах старых читали: не все в деревне делали... Молоко - в деревне, а трактор и паробег - в городе...

Зубодробенский пахан аж разинул рот:

– Так это что, он в мигазин трактор тащил на молоко менять?!

– Да не знаю я, Брат... Сам все время голову ломаю. А может в городе был свой главный пахан? Он все добро собирал, что городской люд делал, да в деревни вез... А деревенский пахан, тот наоборот, все в город тащил..

– Ну а как городской пахан запомнить мог кто скока сделал? Или всем поровну давал?

– Не... ну это нечестно, один, может, целый паробег сам сделал, а другой только колесо одно, так что, им поровну давать?

– Это еще что, а как ты посчитаешь, если один паробеги делает, а другой избы строит? Кому больше давать? А может пахан сам ничего и не раздавал? Привозили добро в мигазин, каждый придет и возьмет скока ему надо... Все равно больше чем съедят не возьмут.

– Ты что, ты что! Да ты людев что ли не знаешь? Если еду так просто раздавать будут, так кто первый придет все к себе уташшит, на запас, пусть даже оно сгниет... А остальные с голоду помрут...

– Точно! А из-за одежды наши бабы передерутся. Им всегда "носить нечего"...

Паханы засмеялись, налили еще по чарке, закусили капусткой, огурчиками... Придворная девица принесла блюдо с дымящимися беляшами. У Зубодробинского пахана алчно зашевелилась борода, нос потянулся навстречу поднимавшемуся с блюда благоуханью... Он жадно схватил беляш и с наслаждением зачавкал....

– М-м-м... Да пес с ними, разобрались как-нибудь... Но вот отчего ж они все-таки вымерли, а?

– М-мня-мня... Отчего вымерли?... мня-мня... Это я знаю... Ученые мои рассказали...

– Что за ученые-та?

– Завел я себе несколько таких, самых башковитых, освободил от дел всяких, чтоб время было. Они мне придумывают разные разности, или прямо в книжках древних находят... А еще собирают детишек и учат всякому... дело полезное... Тебе советую.

– Подумаю... Так что они рассказали?

– Рассказали, что раньше повсюду из-под земли черная такая грязь брызгалась, называлась "нюфть", так из этой нюфти все на свете делали. Она и горела лучше всего. Ты вот чтоб свой паробег завести должен в лес пойти, дров нарубить. И печку чтоб натопить. А они ведром из-под фонтана нюфти набрали - и тебе машины бегают, и в доме тепло.

– Так может они вокруг фонтанов-то этой твоей, как ее, нифти?
– города и строили?

– Может быть. Тем более эта нюфть на все шла. Из нее вообще все делали. Мне тут притаскивали штуковину, вся гладкая, блестящая, круглая... А Федот-химик сразу говорит - это такой пластинг, из нюфти добывали...

– А потом что?

– А потом нюфть вдруг кончилась... И сразу все перестало работать у них... Ни света, ни тепла... Еды в мигазин не на чем привезти... Кто поумнее был - сразу в лес да в деревни. Остальные стали за припасы драться... Дед рассказывал, что в детстве слышал - приползали десятки голодных к ним, ну их топорами - и в яму для удобрений...- пахан потянулся, - А не стопить ли нам баньку, братан? У меня веников березовых припасено...

– Банька - это дело... особенно если добрые молодухи обхаживают. Есть такие, говоришь? Идем... А может, никакой этой нюфти и не было, а? Может раньше они все деревню-то обирали? Приходили крохоборы, забирали все вподчистую... А потом деревня им кукиш показала, дескать, сами лопнем, а вам, крохоборам, - шиш. Вот они и вымерли?

– Все может быть, все... Ты что любишь под веничек-то? Очищенную али медок? Настоечку сливовую?

– Да все хорошо, Брат Пахан, только этой нюфти твоей не надо!

Смеясь, в кампании молодух они отправились в баню.

– Опять кружит...

Трындинский пахан подержал руку козырьком.

– Долго их не было, а нонче зачастили...

– Вот ведь, наши шпиёны тоже толковали, дескать, жди, зачастят...

– Шпиёны? Кто такие?

– Да вон друзья твои, Братан Пахан...

– Эти не шпиёны, наоборот совсем... так а что они тебе говорили?

– Говорили - топливом где-то там султаны эти запасутся и нам снова житья не дадут, а потому нам с китайцами дружиться надо...

– Да уж, подружишься с ими... Что-то испедиция-то долго назад не идет... как бы не порешили их там желтые.

– Слушай, Пахан Братан, а этот ведь туда к ним полетел...

– Вынюхивают...

– Ну ладно, что нам за дело до них... Грибочки я видел у тебя там на полочке засоленные по-старому, с камешком поверху, уж не грузди ли?

– А ты зоркий, Братан Пахан... они самые.

– Эх, любил я когда-то с картофаном, маслицем, луком да с граненым очищенной.

– А это мы сейчас сообразим, дорогой Братан. Картофана девки сейчас нам наварят, ну а грибочки я никому не доверю. Сурьезное это дело, отвернешься - полбанки не досчитаешься...

– Стой!
– приказал Джонс, - затихни!

Василий тут же затормозил, выпустил пар и прикрыл заслонкой трубу, чтоб не дымила. С запада нарастал тонкий, все более резкий свист.

– Вон он!

Огненная точка, оставляя облачный след, неслась по направлению к Новосибирску. Китаец испуганно вскочил, провожая глазами капсулу.

– Спроси его, часто ли у них появляются?

Джон Каббот что-то мяукнул, китаец замяукал в ответ...

– Что говорит?