Чтение онлайн

– Я видел диковинку, и она мне понравилась. И, хотя я не знаю почему, я чувствую, что Йон пожелал, чтобы на Джеосе появилась новая раса людей, раса даже лучше нашей.

Я вскочил на ноги.

– Лучше нашей! Неужели ты хочешь сказать, мальчишка, что может быть человек лучше Строкора?

Я вполне ожидал, что он в страхе отшатнется от меня – я был способен сокрушить его одним ударом. Но он стоял на своем, более того, шагнул вперед и легко положил руку мне на плечо.

– Строкор – ты больше, чем человек, ты два человека в одном. Прекраснее нет, честное слово. И все же я не сомневаюсь, что может быть есть и будет лучше!

И при этом на его лице появилось такое любопытное выражение, такое сияние какой-то странной теплоты, что я опустил руку и позволил ему спокойно удалиться – так я был удивлен.

К тому же любой жалкий мальчишка мог бы расправиться с ним.

Мака некоторое время сидел в задумчивости, а когда заговорил, то ни словом не обмолвился о парне, который только что ушел от нас. Вместо этого он долго и внимательно рассматривал меня, а под конец горестно покачал головой и вздохнул:

– Ты такой сын, какого я хотел бы иметь, Строкор, если учесть ум твоего отца, способного удержать такую женщину, как твоя мать. И это спасло мне жизнь.

Он поразмышлял еще немного, затем поднялся и резко произнес:

– Ты тщеславный человек, Строкор!

– Да, – охотно согласился я. – И ни у кого нет более веских на то оснований, чем у меня!

Он не принял мою остроту.

– У тебя есть все, что нужно для удовлетворения твоего тщеславия. У тебя есть зависть тех, кто отмечает твою силу, похвала тех, кто любит твою храбрость, и уважение тех, кто ценит твой ум. Все это у тебя есть – и все же у тебя нет того, что является лучшим!

Я быстро сообразил и нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что я недостаточно красив?

– Нет, Строкор, – сказал звездочет. – В этом мире нет никого красивее, каков бы ни был стандарт любого другого мира, например, эдамского Джеоса.

– Дело не в этом. Дело в том, что у тебя нет честолюбия.

Я глубоко задумался над этим. Сначала мне показалось, что это неправда: разве я не стремился всегда превзойти своих соперников? С юности я всегда добивался успеха там, где не справлялись более крупные телосложения и более зрелые умом. Разве это не честолюбие?

Но прежде чем спорить с Макой, я понял, что он имел в виду. У меня не было конечного стремления, конечной цели, к которой можно было бы стремиться. Из года в год я довольствовался тем, что превосходил каждого соперника, когда он оказывался передо мной; и вот теперь, когда и ум, и тело были в прекрасном состоянии, я подошел к тому моменту, когда никто не мог устоять передо мной.

– Ты прав, Мака, – признал я, но не потому, что мне хотелось удовлетворить его тщеславие, а потому, что для меня всегда было полезно признать свою неправоту, чтобы извлечь из нее пользу. – Ты прав, мне нужно определиться с целью жизни. Что скажешь?

Старик был очень доволен.

– Наш разговор с Эдамом навел меня на эту мысль. Знай, Строкор, что выживание сильнейших – это правило, которое управляет как человеком, так и человечеством. Оно относится ко всему населению, Строкор, так же верно, как ко мне или к тебе.

– Мы, люди, которые сейчас являются единственными обитателями этого мира, происходим от расы людей, которые выжили только потому, что были приспособлены к жизни лучше, чем муликка, лучше, чем рептилии, самые приспособленные, безусловно, из всех существ.

– А раз так, то очевидно, что со временем либо наша империя, либо империя Клоу должна восторжествовать над другой. И останется сильнейший!

– Подожди! – воскликнул я. – Почему нельзя оставить все так, как есть, и навсегда?

– Это, – быстро ответил он, – потому что ты так мало знаешь о будущем этого мира. Но я прославился как знаток неба, и я говорю тебе, что с помощью некоторых сложных измерительных приборов, а также с помощью высшей математики можно очень точно следить за ходом развития нашего мира. И теперь мы знаем, что наш год гораздо короче, чем во времена муликки.

Я кивнул головой.

– Вполне справедливо, ведь по какой-то загадочной причине наши дни становятся все длиннее.

– Причина перестала быть загадкой, – сказал Мака. – Теперь известно, что Солнце – очень сильный магнит, и оно постоянно притягивает наш мир, приближая его к себе. Вот почему за последние сто лет мир стал немного более жарким; об этом свидетельствуют записи. И это же влияние привело к увеличению продолжительности нашего дня.

Он остановился и дал мне подумать. Вскоре я увидел все достаточно ясно: должно наступить время, когда растущее тепло солнца подавит все формы растительной жизни, а это будет означать удушье для человечества. Это может занять несметное количество столетий, но очевидно, что когда-нибудь мир станет слишком мал даже для тех, кто сейчас на нем живет.

Внезапно я вскочил на ноги и в возбуждении зашагал по комнате.

– Ты прав, Мака! – воскликнул я, окончательно взвинченный. – Две империи не могут существовать всегда. Со временем одна или другая должна победить, Йон так решил. И…

Я остановился и уставился на него

– Не мне тебе говорить, что это будет за империя!

– Я знал, что ты прозреешь, Строкор! У тебя ум твоего отца.

Я сел, но тут же снова вскочил на ноги – так велико было мое воодушевление.

– Мака, – вскричал я, – наш император не подходит для этой должности! Правда, в молодости он был храбрым воином, он честно завоевал трон. И мы позволили ему сохранить его, потому что он мудрый человек и потому что у нас было мало проблем с людьми Клоу после их поражения два поколения назад. Но сегодня он довольствуется тем, что сидит в своей комнате и цитирует банальности о "живи и дай жить". Черт возьми! Мне стыдно, что я вообще его слушал!

Я остановился и уставился на старика.

– Мака – слушай сюда! Если на то будет воля Йона, чтобы решить вопрос между людьми Клоу и людьми Вламаленда, то я намерен принять участие в этом решении!

– Да, мой друг, – спокойно сказал он, а затем добавил, словно зная, каким будет мой ответ:

– И как же ты собираешься действовать?

– Как мужчина! Я, Строкор, стану императором!

Пока мы с Макой разговаривали, разразилась небольшая гроза. Сейчас, когда он уже собирался уходить, тучи рассеялись, и изредка сверкали молнии. Одна из них, однако, ударила в землю на таком близком расстоянии, что мы оба почувствовали запах дыма.

Мое сознание было живее, чем когда-либо прежде.

– Так что же это было, Мака? Я имею в виду молнию; у нас она бывает почти каждый день, но мне никогда не приходило в голову задаться этим вопросом.

– Это не тайна, мой друг, – сказал Мака, садясь в свою колесницу, чтобы не намокнуть. – Я сам наблюдал за этим с вершин высоких гор, где воздух так легок, что человек едва может набрать его в легкие; и я говорю тебе, что если бы не воздух, то у нас не было бы ничего, кроме молний. Пространство вокруг полно воздуха.