Космические скитальцы
Шрифт:
«Уже в десятилетнем возрасте изучил всего Плутарха, Тацита и Иосифа Флавия…»
Изучал историю… Мгм… А зачем?
«Соломона возмущала несправедливость истории.»
Ха-ха! Наивняга!
«Если бы можно было как-то повлиять на исторические события… — это было выписано из дневника школьника Сола. — Только как подсказать историческим лицам верные решения? Для этого надо быть рядом с ними.»
Ишь, чего захотел!
«…Появилась мысль о создании машины времени…»
Вот это уже теплее!
«Познакомился с учителем Крамером…»
Дальше шел подробный отчет об одной из встреч Соломона с учителем. Создавалось впечатление, что автор отчета присутствовал на встрече.
Лупино нетерпеливо пролистал ненужные подробности, как пили чай, как разговаривали об истории, пока не наткнулся на следующие слова:
«Крамер: Я наблюдаю за вами уже несколько лет. Вы добрый, бескорыстный мальчик. Вы совершенно искренне хотите сделать мир более справедливым. У меня тоже было такое желание в ваши годы. Но я не смог довести дело до конца. И потом… Меня запугали.
Симпсон: Как запугали? Кто?
Крамер: Думаю, вам тоже предстоит встретиться с этими силами. Если, конечно, вы не откажетесь от моего предложения.
Симпсон: Я никого не боюсь, мистер Крамер.
Крамер: Вот эта книжечка досталась мне от отца. Вы должны обещать мне, что даже если вы никак не используете то, что здесь изложено, во-первых, ее содержание ни в коем случае не должно быть предано огласке, а, во-вторых, после вашей смерти она должна остаться в надежных руках…»
Под отчетом стояла подпись автора — «Шрам».
Лупино пролистал текст в поисках книжки, которую Симпсон получил от учителя, но о ней больше не упоминалось. Говорилось только о том, что Крамер погиб через два дня после встречи.
Что за книга? — ломал голову Лупино. — Что он ему «дал?
Дальше шли скупые сведения о работе Симпсона в научной лаборатории, о каком-то Т-поле, а потом вдруг появилась надпись:
«Информация засекречена.»
Так, это интересно, — подумал Лупино.
Следующая информация была еще более загадочной.
«По сообщению агента «Марьяж» Соломон Симпсон нарушает Межгалактический Закон о незыблемости истории.»
Что это значит? — подумал Лупино.
А дальше были протоколы суда, тоже частью засекреченные, и только приговор:
«Семь пожизненных заключений за нарушение межгалактического Закона с отбыванием наказания на Лунной Базе технической утилизации (БТУ)…»
— Ничего не понимаю! — вслух сказал Лупино.
Это была, конечно, прекрасная возможность — намылиться на все четыре стороны. Крюгер понимал это четко и ясно. Пришить Лупино ему ничего не стоило. Вот этим же бластером, парализатором, да что там — он бы просто задушил полковника. Человека убить легко. А дальше он бы повернул корабль на Бетельгейзе. Нет, теперь он был бы осторожнее. Он не стал бы мочить баб направо и налево. Он подстерегал бы их в укромных местах, он знакомился бы с ними, рассказывал им душещипательные истории из собственной жизни… Нет, не из собственной. Он рассказывал бы им истории Соломона или Мэта или даже этого увальня Сайруса. У них красивые истории. И только потом, через часок-другой знакомства, он был оглушал их ударом кулака в висок, относил бы в свое убежище, а уж там…
Но ничего этого Хью сделать не мог. И это он тоже понимал четко и ясно. Маленький пультик на поясе у полковника отключит Крюгера раньше, чем он успеет нажать спусковой крючок или сомкнет пальцы на шее у начальника.
Поэтому оставалось ждать. Впрочем, на всякий случай, Хьюго разомкнул контакты в полковничьем бластере. Может быть, это когда-нибудь сработает.
Хьюго дождется своего часа.
Глава 10
Случайности
Первым опасность опять заметил Сол. Просто он выпил меньше остальных.
— Метеорит…
— Все по местам! — заорал Сайрус, как моряк на древней деревянной шхуне.
— Мы пропали, мы пропали! — запричитал Поль.
Космическое тело было уже в какой-то тысяче километров — огромный метеорит, пористый, как губка.
Сол мудрил над пультом, но корабль почти не подавал признаков жизни. Энергии ему не хватало.
— Маневрируй, Сол, хотя бы увернись! — молил Мэт.
Лина, побледневшая, со сжатыми губами, молча стояла у стены.
Сол искал неизвестно что — нового чуда, может быть. Но чудес у «Гарбича» больше не осталось. На все просьбы пульт отвечал молчанием.
В иллюминатор боялись даже смотреть. А метеорит приближался неумолимо.
— Слушайте, — подала голос Лина. — Мне надоело умирать. Я хочу еще пожить на белом свете. Мамма миа, за что?!
Сол был строгим физиком, но даже он в этот момент надеялся на невозможное. Человек цепляется за жизнь из последних сил. Бывает, что это может помочь.
Противно гудела сирена смертельной опасности.
Сол отшатнулся от пульта и вдруг сделал то, что прилично было бы Сайрусу, даже Мэту, но уж никак не ему. Он ударил по клавишам обоими кулаками. Это было отчаяние!
Пульт вдруг погас. Кнопки вообще не реагировали на нажатие. Компьютер сам отключился. Он терпеть не мог бестолковщины.
Сол повернулся к друзьям.
— Ну вот… — сказал он с виноватой улыбкой и развел руками. — Стоило из-за такой нелепой смерти столько рисковать…
Как хорошо, что человек не знает своей судьбы. Даже за пять минут, за минуту, за секунду, он не догадывается о приближении смерти.
Наши беглецы этого неведения были лишены. Свою смерть они видели очень отчетливо.
Вот метеорит заслонил собой все небо, вот уже видны на нем мельчайшие поры…
Сол прижал к себе Хеопса. Лина почему-то вцепилась в руку Мэтью. Поль тихонько скулил, стоя на коленях. А Сайрус упрямо тыкал пальцами в погасший пульт.
Вот уже корабль слегка качнуло навстречу метеориту — мощное космическое тело притягивало к себе мусоровоз.
— Не-на-ви-жу-у-у!.. — протяжно закричал Поль.
Друзья так и не узнали, к кому это относится, потому что в следующую секунду корабль тяжко вздрогнул и все погрузилось во мрак…
… В первое мгновенье Мэт решил, что он уже на том свете — там было мокро, темно и воняло кошатиной. Он провел рукой по лицу и ощутил на нем кровь. Потом его коснулось что-то мягкое и пушистое.
Мэт открыл глаза — ничего не видно, хоть глаз выколи. И только…
Мэт даже вздернулся от неожиданности.
В иллюминатор смотрели немигающими глазами мириады звезд.