Чтение онлайн

Алекс подошел к медицинскому терминалу корабля.

Он активировал диагностический сканер и поместил руку на считыватель. Несколько минут ожидания, и результат появился на экране.

— Одиннадцать тысяч четыреста тридцать восемь, — прочитал Алекс, уставившись на цифры. — Это… странно. Перед полетом я проходил проверку, у меня их было, как обычно три тысячи.

Он посмотрел на Верену.

— Ну ка, давай тебя тоже проверим.

Результат пришел довольно быстро.

— Девять тысяч…

Они молчали несколько минут.

— Что-то с нами случилось на этой планете. Мы могли бы считаться одаренными, вот только я не понимаю, что с этим делать.

Верена подошла ближе, изучая показания.

— Но ты не чувствуешь Силу, верно?

— Ничего, — покачал головой Алекс. — Пока абсолютно ничего. И это странно. Если у меня достаточно мидихлориан, почему я не ощущаю то, что должны ощущать джедаи?

Он задумался, перебирая возможные объяснения.

— А что, если мидихлорианы — это не источник способностей к Силе, а… приемники? Что, если они служат для получения сигналов от какого-то внешнего источника? И что, если этот источник можно включать и выключать по желанию?

Если способности к Силе контролировались извне, то каждый джедай и ситх был потенциально уязвим для манипуляций.

— Это объяснило бы многое, — продолжил Алекс. — Почему некоторые дети джедаев не наследуют способности родителей. Почему иногда Сила "пробуждается" у взрослых. Почему она может внезапно ослабнуть или исчезнуть.

Он вызвал данные о ракатском коллапсе.

— И это объяснило бы, что произошло с раката. Они тоже были чувствительны к Силе, использовали ее для питания своих технологий. А потом внезапно потеряли эту способность по всей галактике одновременно.

— Кто-то их "выключил", — закончила Верена.

— Именно. И если тот же механизм работает с современными пользователями Силы…

Алекс не закончил фразу, но оба понимали. Если джедаи и ситхи получали свои способности от того же источника, который когда-то питал раката, то они были так же уязвимы для внезапного отключения.

Он посмотрел на свои руки, представляя микроскопические организмы в своей крови.

— Одиннадцать с половиной тысяч мидихлориан, но я не ощущаю ничего. А ты?

Верена покачала головой и положила руку ему на плечо.

— Нам нужно больше данных, — сказал Алекс решительно. — И нам нужно быть очень осторожными. Если мы правы, то наши исследования могут привлечь внимание тех, кто предпочитает оставаться в тени.

Он посмотрел на звезды за иллюминатором, задаваясь вопросом, сколько из видимых миров уже находится под невидимым контролем древних сил. И сколько времени у них есть, прежде чем эти силы заметят двух исследователей, которые начали задавать вопросы.

Алекс снова активировал диагностические системы, на этот раз сосредоточившись на анализе собственных модификаций. Данные медленно загружались на экран, детализируя каждое изменение, которое было внесено в его психику за долгие годы.

— Покажи мне конкретные директивы, — пробормотал он, углубляясь в файлы. — Что именно они пытались во мне изменить?

Верена подошла ближе, наблюдая за потоком информации.

— Что ты ищешь?

— Команды. Скрытые инструкции. То, что могло бы заставить меня действовать против моей воли, — ответил Алекс, просматривая длинные списки процедур.

Но чем больше он изучал данные, тем больше удивлялся. Никаких прямых команд или директив не было. Вместо этого — тонкие корректировки эмоциональных реакций, небольшие изменения в обработке информации, модификации импульсивности.

— Странно, — сказал он, и его голос звучал почти… разочарованно? — Здесь нет ничего похожего на программирование поведения. Только… настройки личности.

На экране отображались графики его эмоциональных паттернов до и после обработки. Снижение тревожности на 31 %, уменьшение импульсивности на 28 %, повышение аналитических способностей на 15 %.

— Они не пытались сделать из меня робота, — осознал Алекс, и странное облегчение разлилось по его груди. Почему он чувствовал облегчение? — Они просто… оптимизировали мою психику для определенного типа деятельности.

Верена изучала данные рядом с ним, и ее лекку расслабленно свисали.

— А что с тобой? — спросил он, переключаясь на файлы Верены.

Ее данные были еще более показательными. Терапевтические процедуры были направлены на исцеление травм, восстановление способности к доверию и формированию здоровых отношений. Пресловутые "директивы лояльности" оказались не более чем усилением естественной благодарности.

Алекс задумался, глядя на свои руки. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль — не слишком ли легко они приняли ситуацию? Не должны ли они были испытывать больше гнева, больше возмущения от того, что их разумы подвергались манипуляциям?

Но мысль растворилась так же быстро, как и появилась, утонув в волне рациональных объяснений.

— Вопрос в том — стоит ли пытаться это исправить? — продолжил он, и логика его слов казалась безупречной. — Кто знает, что станет с моим разумом, если я попробую самостоятельно обратить изменения. Сейчас мне как раз нужна холодная голова для того, что нас ждет.

— Абсолютно верно, — согласилась Верена. — Лучше оставить все как есть, по крайней мере пока. У нас есть более важные дела.

Алекс снова обратился к ракатским данным, которые он получил во время подключения к планетарной системе. Среди технических спецификаций и административных кодов он нашел то, что искал — координаты других объектов.

— Смотри, — сказал он, выделяя фрагмент данных. — Здесь упоминается "Производственный Комплекс Альфа-7". Судя по описанию, это место, где раката изготавливали свои нейроинтерфейсы и другие устройства контроля.

Он быстро перевел координаты в современную навигационную систему.

— Система Каш-Мирак, в Неизвестных Регионах. Примерно в ста пятидесяти световых годах отсюда.

Верена изучала дополнительную информацию.

— А что там сейчас может быть?

— Если комплекс уцелел, то возможно, там сохранились производственные мощности. Или, что еще важнее, подробные схемы и спецификации устройств контроля сознания, — ответил Алекс, сохраняя координаты в навигационной системе.

Он посмотрел на данные о комплексе более внимательно.