Чтение онлайн

"...где груз?... груз номер... номер... ошибка памяти... перезагрузка... не удалась... кто здесь?... кто нарушил... протокол безопасности..." — бормотание становилось все более отрывистым, перемежаясь статическими помехами и механическими звуками.

К счастью, машина, казалось, не заметила его — сенсоры, вероятно, давно вышли из строя. Алекс добрался до вентиляционной шахты и скрылся в ее защитной темноте, но мысли о найденном зале не давали покоя. Даже ползая обратно по узкому туннелю, где каждый звук эхом отражался от стенок, он думал о том, что видел — о совершенстве заброшенных машин, о тайнах, которые они хранили.

На следующий день он вернулся, лучше подготовившись. В рюкзаке лежали веревка, дополнительные фонари с запасными элементами питания, простейший сканер жизненных форм, позаимствованный из мастерской дяди, немного еды и термос с горячим чаем — единственное утешение в холодном подземелье. Алекс составил план — обойти зал по периметру, держась теней у стен, избегая центральной части, где бродил поврежденный дроид со своим безумным бормотанием.

Спуск во второй раз показался еще более напряженным. Шахта словно сужалась, металлические стенки давили на плечи, а воздух становился все более спертым. Капли конденсата падали на затылок, стекая за воротник холодными ручейками. Звук собственного дыхания в замкнутом пространстве казался чудовищно громким, а мысль о том, что путь назад может оказаться отрезанным, заставляла ускорять движение, рискуя застрять в особенно узких местах.

Вдоль стен зала тянулись ряды более мелких помещений — мастерских, складов, лабораторий, каждое из которых хранило свои секреты. Воздух в них был еще более застоялым, пропитанным запахами химикатов, металла и чего-то органического, что давно разложилось, оставив лишь слабый, тошнотворный след. Большинство помещений было пустыми, но в некоторых сохранилось оборудование, покрытое пылью, которая поднималась облаками при каждом движении, заставляя кашлять и слезиться глаза.

В одной из комнат Алекс нашел целую коллекцию инструментов невероятной тонкости работы. Резцы, которые могли вырезать детали размером с песчинку, их лезвия поблескивали в свете фонаря, не затупившись за долгие годы. Измерительные приборы с точностью, поражающей воображение — микрометры, способные различать доли атома. Материалы, которые он не мог даже идентифицировать — металлы с радужными переливами, кристаллы, излучающие слабое внутреннее свечение, полимеры, которые на ощупь казались одновременно твердыми и мягкими.

Воздух в мастерской был особенно тяжелым, наполненным призраками давно завершенных работ. Казалось, что стены помнят прикосновения мастеров, звук работающих инструментов, тихие разговоры тех, кто когда-то творил здесь чудеса техники. Пыль на рабочих столах лежала неровным слоем, и в некоторых местах были видны отпечатки — словно кто-то совсем недавно прикасался к поверхности.

В одной из мастерских он обнаружил устройство размером с ладонь, покрытое символами, которые не походили ни на один известный ему алфавит. Знаки были вырезаны с невероятной точностью, каждая линия казалась живой, пульсирующей в свете фонаря. Когда Алекс взял его в руки, поверхность слабо засветилась голубоватым светом, теплым и приятным, а в воздухе появилась мерцающая голограмма — схема какого-то сложного механизма, детали которого медленно вращались, показывая внутреннее устройство.

— Реагирует на прикосновение, — пробормотал он, поворачивая устройство в руках. Голограмма послушно вращалась вместе с ним, показывая механизм с разных сторон, каждый поворот открывал новые детали, новые уровни сложности.

Это было необычно и тревожно одновременно. Даже лучшие современные голопроекторы требовали значительных энергозатрат и сложной настройки. А здесь маленькое устройство, пролежавшее в заброшенном помещении десятилетия, работало как новое, словно время не властно над технологиями древних мастеров.

Из глубины зала периодически доносилось бормотание одичавшего дроида: "...смена номер... тысяча двести... или... нет... ошибка... где все?... почему темно?... включить освещение... команда не выполнена... система повреждена... ремонт... требуется ремонт..." Голос то приближался, то удалялся, сопровождаемый скрежетом металла и шипением поврежденных гидравлических систем.

Алекс выбрал небольшую комнату в дальнем углу зала для своего тайника. Помещение было относительно чистым, воздух здесь не казался таким тяжелым, а единственный вход позволял контролировать подходы. Он принес несколько водонепроницаемых ящиков, походный стол и лампу на аккумуляторах, создав подобие полевой лаборатории. Стены комнаты были покрыты теми же загадочными символами, что и найденное устройство, они словно наблюдали за его работой мертвыми глазами.

Каждые несколько дней он спускался в подземелье, преодолевая клаустрофобию узкой шахты, где металл скрипел под весом его тела, а конденсат капал на затылок холодными каплями. Постепенно он научился двигаться в темноте, различать звуки — безобидное капание воды от зловещего скрежета приближающегося дроида, эхо собственных шагов от чужих звуков. У него появилась карта подземных уровней, намного более подробная, чем схемы R4-K9, отмеченная безопасными путями и местами, где лучше не появляться.

Воздух в разных частях комплекса имел свой характер. В старых мастерских он был пропитан запахами металла, в лабораториях — химическими ароматами, сладковатыми и тошнотворными. В складских помещениях пахло пылью и разложением, а в энергетических узлах — озоном и чем-то жгучим, что щипало ноздри и заставляло слезиться глаза.

Однажды, изучая особенно интересное устройство — что-то вроде анализатора материалов, которое отзывалось на прикосновение мягким гулом, — Алекс услышал голоса сверху. Звуки проникали сквозь толщу бетона приглушенно, искаженно, но достаточно ясно, чтобы понять — наверху люди. Он замер, словно статуя, прислушиваясь к каждому звуку. Тяжелые шаги, скрип оборудования, приглушенные команды.

— Сканеры показывают активность в секторе семь, — донесся мужской голос, искаженный помехами. — Может быть, контрабандисты. Или бродяги нашли лаз.

Служба безопасности города. Алекс почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Быстро упаковав самые ценные находки в водонепроницаемый мешок, он погасил лампу, и комната погрузилась в абсолютную темноту, которая казалась живой, давящей. В полной темноте он пробрался к запасному выходу, который обнаружил неделю назад — старой дренажной трубе, ведущей к реке. Путь до нее лежал через особенно узкий коридор, где приходилось ползти на четвереньках, а стены были покрыты слизью неизвестного происхождения.

Труба оказалась настоящим испытанием. Она была узкой, едва шире плеч, и наполовину затопленной ледяной водой, которая просачивалась через трещины в бетоне. Алекс полз по колено в воде, которая была такой холодной, что перехватывало дыхание. Стенки трубы были скользкими от наросшей за годы слизи, воздух — спертым и тяжелым, пропитанным запахами гниения и химических отходов. Каждый метр давался с трудом, колени и локти болели от соприкосновения с шершавым бетоном, а мысль о том, что труба может сузиться и он застрянет здесь навсегда, заставляла сердце биться чаще.

Где-то в середине пути фонарь начал мигать — батарея садилась. В мерцающем свете стенки трубы казались живыми, пульсирующими, а тени плясали, создавая иллюзию движения. Звук собственного дыхания, усиленный акустикой замкнутого пространства, казался чудовищно громким. Вода плескалась при каждом движении, эхо отражалось от стенок и возвращалось искаженным шепотом.

Когда он наконец выбрался на поверхность через решетку у речного причала, солнце уже садилось, окрашивая небо в кровавые тона. Алекс был мокрым до нитки, замерзшим и измученным, одежда прилипла к телу, волосы свисали сосульками, но в водонепроницаемом мешке лежали странные приборы, которые могли перевернуть его понимание технологий. Воздух на поверхности казался невероятно свежим и чистым после спертой атмосферы подземелья.