Чтение онлайн

Раечка стояла на пороге и скромно тупила глазки.

– Вот тебе твоя комната! Чистота неземная и ласковый ток по утрам от щекотки вот в это окно - хоть и маленькое, зато видишь, солнца луч? По подушке идёт ровно в семь всегда - вместо будильника, не проспишь. Или может тебе будуар подавай с мезонинами?! Так это на чердаке - только там зимою не топится, хо́шь в Снегурочку поиграть? И поссать там на улице, хоть и отдельный вход. А тут общая, утеплённая всеми уборная и приличная ванная комната, когда Семён не ебёца уже, а поддерживает в доме и по хозяйству слесарит себе, а не разным блядям понаехавшим… Ну чё как - остаешься, зимуем тут?

Синица Ивановна раскрыла золотой портсигар, поправила макияж перед зеркальцем и потянула зубами конопельную дудку из-под резинки.

– Вы - наркоманите?!
– воскликнула Раечка, широко раскрывая глаза и снимая чепчик с себя.
– Я не останусь тут! Я не такая! Это что - наркоманский притон???

– Тю ты дура!..
– Синица Ивановна взяла у неё из рук розовый чепец и повесила на крючок-вешалку.
– Это =КазБек=, папиросы такие, мож слышала? На пачке с конём ещё… Для здоровья вредно, конечно, но для души крайне полезно… Хочешь дунуть? Поведёт не хуже шалы, а минздрав СССР, меж тем, особо сильно этого не запрещает… Да ладно, шучу! Не подводи глаза-то бесстыжие под потолок - там может хуй изображённый, если Семён уже нарисовал! Обещал как-то... С себя… В полный рост…

Раечка покраснела и согласилась "пожить".

– Буду звать тебя Традисканцией!
– объявила Синица после того, как Раечке не удалось точно идентифицировать увивающие её комнату горшочно-настенные растения ("Это традисканция, да?" - "Сама ты, блядь, традисканция… Это - ледренезийский плющ! От переизбытков ума помогает...").

– Задорого?
– Раечка вспомнила вновь о товарно-ценовых отношениях и решила настоять на максимально минимальной оплате.

– За стипендию!
– Синица Ивановна между делом стянула через голову платье и теперь расхаживала по комнате, поливая горшочки из игрушечной лейки, в одних неосемейных трусах-парашютах и в своём запредельного размера лифчике бело-застиранного цвета.
– Та ладно - опять же шучу! Хоть и дорого щас кругом всё, вон возьми хоть укроп, за пучок… Ну, да я не об этом к тебе - зови меня запросто, тётя Зина! Один разик покажешь пизду мне - и целый месяц живи! Или два…

– Что вы! Нет!
– молниеносно отреагировала Раечка на постыдно-скабрезное предложение домохозяйки и в доказательство непроизвольно прижала взметнувшиеся кулачки к небольшим бугоркам грудок.

– Три!..
– запросто повысила оценочный ценз прелестей постоялицы Синица Ивановна, поставила лейку и подошла к чуть покачивающейся на дрожащих коленках Раечке: - Дура! За три месяца жизни в нечеловечески приличных условиях - всего один раз показать! Ну?

Раечка почувствовала, как преждевременно срочно начинает плющить её этот хозяйский плющ, и без сил подкосилась коленками, присев попкою на кровать… У "тёти Зины" сквозь непрочную ткань репетуз выпукло выпирал мех поросшего волосами лобка.

– Ну? Ты что ли стесняешься?
– Синица Ивановна осторожно погладила её по дёрнувшимся угловатым плечикам.
– Чего? Я же женщина. Тебе в мамки гожусь. Женщина женщине разве может стесняться? Покажи!.. Разик только… И всё. Ну?..

Раечка, сопротивляясь, мягко оттолкнула её в большой тёплый живот и нерешительно тронулась ручками к краю платья, решив за три месяца уж как-нибудь потерпеть этот жуткий стыд на мгновенье.

– Ну вот… давай-давай… - Синица Ивановна отступила на шаг и теперь изо всех сил подбадривала, облизывая пересохшие губы и жадно вцепившись взглядом в край медленно задираемого Раечкой платья.
– В трусах, небось, шароёбишься по стране? Знаю вас - стринги сельпошные!..

– Нет… - Раечка покупала стринги совсем не в сельпо, а уже здесь, в городе, но сегодня забыла надеть; аккуратно подбритая в широкую стрелочку шёрстка тёмно-рыжего цвета показалась из-под задранного края платья и тут же скрылась обратно.
– Всё? Тётя Зина!..

Она умоляюще-преданно ради прекращенья своих мучений поглядела в глаза своей домохозяйке.

– Прелесть какая ты! Так не считается! Ты б ещё жопу включила мне в счёт, за которую я случайно заделась на улице!
– "тётя Зина" оказалась совсем не из дур идти на внепаритет-компромисс.
– Ты хорошо покажи - в развёртке, наполную! А такую я и так у тебя посмотрю, когда в баню все вместе пойдём! Разверни коленки-то! Шире поставь и показывай!..

Раечка отвернулась, чтоб не сгореть со стыда, и заново потянула подрагивающими от волненья ладошками собирающуюся каёмку ткани наверх. Дотянув до пупка, она зашевелилась коленками и заново вздрогнула, когда силные руки Синицы развели её худые, стройные бёдра до ощущенья лёгкой ломоты в сладко занывшей промежности…

– Вот так!.. Умница!
– Синица Ивановна впёрлась к ней между ног и своим широко расставленными коленями зафиксировала раскрытые девичьи ляжки.
– А я подрочу…

От этого известия Раечка чуть не схлопнулась обратно через мощные упирающиеся ей в коленки столбы тёплых тёть Зининых ног. Проиграв краткомоментное сражение двух пар коленок, Раечка отвернулась головой почти на сто восемьдесят, успев однако заметить и напряжённую позу полуприсевшей Синицы, и её румяное от волненья лицо, и засунутую уже по локоть в трусы-рейтузы руку домохозяйки…

– Ну чего ты?.. Чего?.. Моя сладкая… Ну-ка, за уши её потяни… Потяни, раскрой руками пизду! Раскрой пальчиками…

Раечка скользнула ладошками вниз и всеми пальчиками старательно раскрыла розово-алые створки вагины.

– Ротик какой! Мальдивская ранняя, первый сорт! Ух ты цветик какой - ох же и цвиркану щас… Блядь…

Синица Ивановна шаркнула правой ногой, добыв из-под кровати дюралевый тазик под себя, и ухватилась свободной рукою за грудь.

– Ты чего - всё стесняешься?..
– она начинала жарко дышать.

Пунцовая, будто мак, Раечка старательно удерживала головку во взгляде за собственное плечико.

– Смотри на неё - пизду розовую мне показывает и стеняется! Пошире-пошире ушки расставь… Вот - чтоб дыру было стало видать!.. Молодец, я люблю как стесняются! Постесняйся ещё…

Раечка жалобно всхлипнула…

– О, дырень-то красавица у тебя! Что ли целик?
– Синица Ивановна дрочила столь ожесточённо, что трясущиеся коленки её полусогнутых сильно дёргали в стороны раскрытые ножки Раечки, и из-под мягкой коричневой шёрстки девушки выглянул розово-малиновый маленький клитор.
– Гляди - секелёк! Ой ты, умница!.. Не стыдно тебе с таким баловнем в целках в твои годы ходить?

– Я натяжная… - попыталась обидеться и оправдаться Раечка, бросив короткий рассерженный взгляд на Синицу.

Синица Ивановна увлечённо всматривалась в её растянутое розовое очко и в три погибели согнувшись отрадно дрочила. Одна рука её поочерёдно тискала и сминала большие отвисшие сиськи через бюстгальтер, другая вовсю шуровала под трусами в пизде, а по раскрасневшемуся в страсти лицу сбегали крупные капли пота...

– Натяжная???
– Синица задохнулась в восторге.
– Не пизди давай, шире раскрой… Потяни за целик!.. Ох, хорошая!!!

Синицу Ивановну уже непрестанно трясло в возбуждении.

– Ох, цвиркану щас!
– она торопливо бросила сиськи и с силой оттопырила насторону промежность рейтуз вместе с короткой штаниною; вздутые губы пизды уставились в пол.
– Ох ты ж… ох, моя девочка!!!

Раечка в изумлении обернулась на её дикий вскрик, и одного этого её взгляда на раскоряченную перед ней домохозяйку оказалось достаточным для той - Синица стала кончать.

– Ох!.. Ох!.. Ох!..
– из больших выпяченных в прореху трусов губ ударила тугая серебрянная струя в подставленный тазик.
– Ох, пиздец!.. Ох ты сладкая!.. Ох, ебать тебя в рот чем получиц..ца!! Ох, пизда!.. Ох, хорошая, вкусная, лакомая!..