Чтение онлайн

Очень позитивно, нечего сказать… Придурки! Да они тут поубивают друг друга! А высокопоставленные мудаки в Москве за «круглым столом» сидят и притворяются, что ищут выход из кризиса. Очень похоже, что вместо того, чтобы думы думать, они шнапс с Геббельсом лакают… Подозрительно сие, так и до гражданской войны рукой подать.

Вы как хотите, но если полыхнет, то я — за СМЕРШ! К черту гегемонию КГБ! Да будет НЭП, а рабство, организованное согласно пожеланиям козлиного Троцкого с ревизионистами и гебистами в качестве рабовладельцев, — в задницу! Хотя, самое разумное, что можно сделать в этой ситуации — это рвануть в свой мир…

До Чайна-тауна я добрался без каких-либо неприятностей, никакого «хвоста» за собой не обнаружил, один лишь раз меня остановили на импровизированном КП, но, поглядев на мою дикую прическу и карточку «№1», офицер скорчил презрительную гримасу и велел мне убираться, причем не по-русски, а на английском процедив сквозь зубы: «факарагир, эсхул»…

Покружив по улочкам китайского городка, я обнаружил искомый ресторан и, отъехав от него метров на пятьсот, заглушил мотор и вышел из машины. До ресторана я и пешком дойду, а машина все-таки угнанная, парковаться прямо у «Спящего Будды» не вполне разумно…

Как только я решительной походкой вошел в двери ресторана, ко мне подскочил мелкий официант-китаец и услужливо усадил меня за столик.

— Цево зелает гаспадина? — спросил он.

— Саке, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Гаспадина, саке японьськая, а у нас китайская ресторана, цево китайскава зелает господина?

— Текила есть? — спаясничал я.

— Пускай гаспадина заказывает китайская, не мексиканская.

— А чача?

— Пускай гаспадина заказывает китайская, не грузинская.

— Ну ты, тупой? Дай чего-нибудь вмазать!

— Вот это оцень понятная разговора! Гаспадина хоцет водоцьки!

— Дошло, наконец? И поесть чего-нибудь съедобного, мяса. Под мясом я понимаю телятину или свинину, яйца китайского гиппопотама не предлагать! Поджаристых пиявок и маринованных тараканов я не ем, циррозную печень ползучих гадов и выжимки из мозгов ядовитых пауков тоже не люблю…

— Понятно, господина, — официант шустро удалился.

Сейчас подкреплю силы китайской отравой, а потом устрою скандал и потребую управляющего, чтобы все выглядело естественно, а уж потом и про колумбийцев потолкуем…

Явился официант с большим подносом и выставил на стол десять штук фарфоровых стаканчиков, заполненных вонючей рисовой водкой, и к ним добавил большую чашу с чем-то противоестественным.

— Приятнова апетита, гаспадина.

Я с опаской поглядел на содержимое чаши, наполненное какими-то черными макаронами.

— Это что? — спросил я.

— Мяса! — радостно ответил официант. — Хоросий, хоросий.

Я с опаской отправил в рот кусочек. Действительно, это оказалось мясо, нарезанное длинными тонкими полосками. Вкус, правда, был странноватый, сладко-перченый, но не все ли равно, чем закусывать? С самым философским видом я оглядел стаканчики с водкой. Если все это выпить, то можно китайцем-каратекой стать. Пьяным мастером. Пьяным мастером пьяного дебоша… Хотя стиль «пьяный дебошир» — это сугубо славянское изобретение и обучаются ему не в монастыре «Шаолинь», а в храме «Пиво-Воды»…

После шестого стаканчика я понял, что пора скандалить, и затребовал пол-литра чачи.

— У нас нету цяци, — заявил официант, — у нас все китайский.

— Все китайское? — грозно спросил я.

— Все-все, все хоросий и вкусный, все китайский, а грузинской цяци совсем нету... все китайский.

— Ты что, расист?

— Нет.

— Презираешь все некитайское? Да знаешь ли ты, что за люди — грузины! — сказал я и продекларировал:

— Гаспадина, Германа Титова — это не грузина, это космонафта.

— А я разве сказал, что он грузин? В августе 1961 года Титов на корабле «Восток 2» ломанулся в космический вакуум! А космонавтам сразу Звезду Героя на грудь привинчивают! Берегут их и холят, по китайским закусочным не таскают! Чтоб понос не прохватил на орбите, а то сам понимаешь, скандал космического масштаба!

— У вас поноса?

— Диарея у меня! Это у Титова понос межгалактический. И вообще! Подайте мне вашего главного расиста-управляющего!

— Наса управляюсяя не расиста!

— Да? Тогда он ревизионист китайский! — Я подергал сине-красные ленточки на своей руке. — Меня по указке КГБ какой-то дрянью накормили, и теперь меня пучит немилосердно! Позовите мне управляющего! Отравители!

Официант торопливо скрылся за какой-то дверью. Хорошо, если он побежал к управляющему, плохо, если сейчас из этой двери выйдут бойцы китайских триад и начистят мне за хамство морду своим кунг-фу… Однако этого не случилось, из двери вышел официант и предложил мне проследовать за ним.

— Наса управляюсяя Цинь Бао Цяо вас оцень здет.

— Ну… раз твой китайский оябун меня ждет, то веди.

— Цинь Бао Цяо не оябуна, оябуна в японская якудза бывает, а господина Цинь Бао Цяо — большая китайская мандарина.

— Китайская мандарина? Тогда тем более веди! — сказал я и отправился вслед за официантом.

Мы вошли в дверь, миновали недлинный коридор, поднялись по лестнице на второй этаж, и официант распахнул передо мной двери, украшенные резным орнаментом.

— Какого черта вы вытворяете в моем заведении! — без всякого акцента воскликнул толстый китаец, сидящий за массивным письменным столом. — Если хотите чачи, отправляйтесь в грузинский ресторан! Мало их, что ли?

— Я подло отравлен! — продолжил я паясничать, уж очень комично выглядел этот толстяк. — Может, мне обломится какая-нибудь компенсация? Например, гейша. Я как раз очень тяжело переживаю вынужденный разрыв со своей любимой женщиной, мне бы расслабиться…

— Это невиданная наглость! — воскликнул управляющий и хлопнул кулаком по столу. — К тому же гейши — это не китайские…

— Да знаю я, это японское национальное достояние... — устало сказал я и уселся на стул. — Простите мне эту дурацкую выходку, я к вам по делу, меня прислал Чикито Эль Дьбло.

— Вот как? — сказал китаец, откинулся на стуле и сложил руки на животе. — Ян Подопригора?

— Да, это я.

— Отлично. Пойдемте.

Цинь Бао Цяо повел меня куда-то вниз, потом мы покружили по лабиринтам коридоров и вышли к металлической двери.

— Нам сюда, — сказал китаец.

Мы вышли в хозяйственный дворик, огороженный массивным высоким забором и литыми воротами. Я поглядел на припаркованный посреди дворика микроавтобус.

— Далеко ехать? — спросил я.

Вместо ответа китаец с поразительной для его габаритов грацией скользнул в дверной проем и захлопнул дверь. Что-то тут нечисто! Я вытащил пистолет и снял его с предохранителя, а потом подергал дверь — заперто.