Чтение онлайн

А мимо тот самый газовый гигант. Единственный газовый гигант, который стал столицей-планетой, был малоизвестный Хордон. Захватчик догадывался, что на том, которое подле него витает в космической бездне, не пригодно и для одноклеточных кристалликов. Через наполовину панорамное лобовое окно открывался вид на вихревые завитки огромной планеты. Ее размеры не обнимут даже нити Богов, которыми они связали Храм Планет в первой и последней битве. Арцен протягивал до него руку. Заглядывал, увлекался каждым отдельным сантиметров. Темная оранжевая планета с примесью морских оттенков таила в себе подоблачные тайны, а огромные пятно, которое оттягивалось, точно кинетический песок, в разные стороны, соседствовал им. Халену казалось, что в газовом гиганте он видит то, как ветра идут навстречу друг другу, а цвета прогнившей апельсиновой корки сливаются с кудрявыми бурями. И вдруг погружается в оттенки исполина, напоминающие одну целую радугу. И обороняют планету кольца, миллионы легионов осколков. На верную вахту на протяжении общепринятых и местных дней шли камни и льды, а таким медленным полетом способны были повергнуть такого врага как звездолет.

Не могли не поразить Арцена открытые виды. Он почувствовал себя в лесах детства. Эти удивительные чащи обрывками крутились у него в голове, словно недозревшая каша, которая уже оказалась в кислых соках желудка. И семья, наверное, погибшая семья. Мать и отец, не догадывающиеся, что сына возьмут на службу идеологам людского шовинизма. На время его рука отпала от руля. Пока корабль приближался напрямую к спутнику, Арцен оттягивал тугие ремни. Они буквально приталили его к креслу, втянули в сложное положение. От чего-то стекло лилось потом. На двух берегах трещин и вдоль продолжался туман. Щелен притронулся до стекла, рука прильнула к океану. Пора проверить салонный фильтр, но не сейчас. Однако, пока Арцен погружался в отдаленные красоты. Если выстроишься населением одного отдела сектора, тебе только хватит половины той длинной вереницы из людей. Настолько далеким расстояние было до газового гиганта, спутник – на одном и том же километраже. Арцен вытянул руку вперед, сузил глаза в глазницы, подумал – точно так, точно так.

На стекле было мало испарин. Неожиданно прояснились и неожиданно прибрались под силой руки рядового. Несколько капель остались на одной только ладони пилота. Его корабль сломан, а на том спутнике его не починить. Или починить? Если научить тамошний народ схемам и чертежам звездолетов, как некогда со своими технологиями делали Великие Праведники и Ученики Космохаоса, а их просвещенные в этом деле расы и народы входили в галактический обиход и давали толчок в техническом развитии всего Треугольника. Эх, если бы не встретить там сплошных амеб. Или высоких птиц, клюющих целые острова. Или, наоборот, слонов размером с четвертину только родившегося котенка. Столько приходило на ум Арцену. В мирах Треугольника было возможно все, а соседние галактики Местной Группы не представлялись чем-то обыденным для Щелена.

Спутник становился все ближе и ближе. Он оставался не за грудами конфликтующих полетов осколков, не за невидимой в пространстве темной материей. Протянуть руку и все – ты уже остаешься таким же далеким по-своему мнению, а для него все также близким, почти лицом перед лицом. Корабль без прежнего состояния не способен уже к долгим перелетам или далеким. Он сейчас не разогнется до околосветовой скорости, не сможет получить и реактивной ракетной скорости, которой пользовались задолго до принятия общепринятого стандарта. Нельзя говорить и о путешествиях на особых сверхсветовых разгонах, чтоб добраться за несколько космических дней до очага сопротивления. Эту развалюху, скажет кто-нибудь иной, можно смело выбросить в помойку и пустить по сточным трубам для больших крыс.

Однако, Арцен не продаст корабль ни за какие гроши. Он ее назовет ласково «самой дорогой моей развалюхой».

Щелен все это обдумывал и поглаживал стекло. Оно уже открывало занавес на более четкие виды. До сих пор пустующий космос и его отдаленный триллион глаз, тот же газовый гигант и его спутники-дети. Луны серые, бледно-желтые, слегка красные, а впереди уже с объятиями улыбается непривычно маленький зеленый шар. Такой крошечный, почти кроха. Отчасти они с ним были братьями, не понимающими друг друга: несравнимые песчинки среди темного вселенского пространства.

– А интересно, какая там гравитация? Не 9 и 81? – слегка

научно говорил Хален сам про себя, шептал себе под нос и прислонял губы к стеклу. Несовместимо холодное и горячее. – Мой родной корабль…

Арцен парил в воздухе и ласково обращался к звездолету. Как бедная старуха был его корабль, которую рядовой переводит через очень длинный пешеходный переход.

Хален проклинал себя, что не смог починить корабль вовремя. Рядовой будет стоять в галактическом суде не перед Маллусом, а перед своим здравым обликом. Именно в этот момент пилот посчитал себя не просто пилотом, а человеком. Он был связан с этим звездолетом, без его родных стен рядовой оставался как без половинки сердца. Они взаимосвязаны и здоровьем, и разумом. Арцен кряхтел вместе с космическим кораблем, ощущал пространственную опасность пиратов-скитальцев и идеологических корпораций изгоев, думал системами транспорта, как сильнейшим обонянием..

Щелен подлетел к высокой спинке кресла, присоединился к ремням, затянул себя до кишечника. Взял руль, а после примостил в руках ручку рычага. Пилот выдавил из своего звездолета то, что оставалось. И он ускорился до спутника, преодолевая препятствия.

Корабль все равно оставался старой машиной, как это бы ни было, каким бы любимцем для рядового она не была. Его любимый ястреб со сломанным крылом, а Арцен тщетно перевязывает израненную птицу и воображаемо приобнимает ее. Звездолет пока долетал до спутника, время из нескольких часов создало понимание вечности. Хален догадывался или знал и одновременно не догадывался или не знал, что случилось с его кораблем. Вроде, на космической базе планеты Шаган родного сектора пилота выявили проблему и выудили экстремальные решения, а заместитель первого отдела отдал транспорт в руки Арцена, как и многим другим рядовым. Он тогда обрадовался, провожал механиков-тевегонгов, у которых стояла долгая улыбка довольного страха. И помнил то, как его корабль сначала оказался под штурмом астероидов, а потом примостился в потайном уголке Треугольника.

Невесть какие звезды, невесть какие планеты были вблизи пилота. Ни одного названия, от них одна оболочка. Ты никогда не догадаешься, что таилось за ней. Может, недоступные открытиям ученых звери обитали в покрове бурь газовых гигантов или зеленый спутник оказывался лишь кислотным, непостижимым для ума токсичным льдом. Только у Арцена не оставалось выбора. Или умереть в ядовитом океане, или помолиться Маллусу и, оказавшись на долгожданной земле, спастись.

Его корабль проковылял в вакууме до спутника. Луна газового отца становилась больше для пилота из-за приближения. Теперь лобовое стекло видело тот самый спутник, который походил на планету. При приближении его едкие зеленые оттенки обращались в подобии стылой пурги, облаками, словно лоскутами, были видны бреши в атмосферных слоях. Образование спутника становилось самым загадочным. Но корабль врезался в облака. Такие легкие, почти пушистые, но их, казалось бы, воздушный вес не пропускал звездолет. Огненное звучание было теперь вблизи, вакуум пропадал за спиной ястреба-А1. Звуки насладились отсутствием пустого пространства и заиграли в полную силу. Мимо стекла не пролетело ни птицы, а облака были столь живущими с лазурными небесами, что планета заиграла настроением.

Пилот заворошил систему управления, чтоб выровнять полет звездолета. Космический корабль неугомонно разбивался в воздухе, звук поломок шел не контролированным дождем. Хален потянул к себе рычаг. Непонятное бряцанье миновало за стенами судна и подозвало к себе взор рядового. Это были птицы, немалые черные существа, схожие на воронов. Их отличал больший размер и… Арцен хлопал глазами, затрагивал подробности. Однако, образ обитателей еще не вырисовывался. Они пролетели и не дали себя для рассмотрения.

Корабль летел не вперед, а вниз. Как бы ни звучало печально, но звездолета не сдвинуть вверх даже при помощи тысячи сил. Его острый нос для тарана уже давным-давно стал бесполезным, ведь стальные стены прибрались в стороны. Угол лобового стекла лишь прорезал облака, только он. Корабль оказывался в сети, из которой сразу же выходил и сразу же встречал соседа ниже. Концу спутника не было предела. Или это облака такие, а зеленый мазок был создан лишь иллюзией, или рядовой погружался все ниже и ниже. Толпы маловесных облаков и облачков вводили корабль в неизвестность, ясный небесный проблеск вселял надежду. Арцен крикнул в лобовое стекло и отцепил ремни. Его ноги пали на пол, стали под контролем местной гравитации. Пока не обратил на изменения, а лишь направился к системе управления ближе. Он ударил по корпусу. Движения и воздух здесь были не такими. Хален дышал, да, полнил свои легкие, но не находил спокойствия в здешней обстановке.

Крутился корабль. Корпус его продырявило нечто, и лунного воздуха стало больше. Арцен почти отлетел: его толкнула неведомая сила. Он прильнул с трудом к высокой спинке кресла и потянул за рычаг, остановился на месте. Потянул за второй рычаг; из-за резкого порыва Щелен заскользил по полу. Ручка немного отошла вверх, из-за такого экстремального полета двигатели корабля оставляли звездолет в безвыходном положении. Арцен удержался на месте. Он не контролировал то, как переминался с ноги на ногу и стучал зубами от прохладной протечки воздуха. Местные ветра залетали в рубку, приоткрытая дверь держала в салоне нервные звучания.