Чтение онлайн

– Говори, Игорь. Не бойся, говори. Я теперь надолго от смерти застрахована. Кто однажды чуть не разбился долго просуществует.

– Присоединяюсь, Женя, — отбросив от себя карандаш, заметил Горелов. — Мне тоже так маршал сказал, когда я из горящего самолета выбрался. «Как фамилия?»— спрашивает. «Горелов» — «Горелов? Ну значит, все огни и воды пройдешь, раз с такой фамилией не сгорел». А ты, Светлова, наш свет.. Мы тебя всем отрядом любим за то, что ты наш огонек. И если какие-то головотяпы чуть тебя не погубили, им это так просто не пройдет.

Ни за что не пройдет! — крикнула из дальнего угла Марина.

Постойте, товарищи! — остановил их Нелидов, почувствовавший, что от всех этих выкриков, нелогичных, хоть и искренних, атмосфера напряженности постепенно ; растаяла. — Нельзя столь опрометчиво требовать: «Подай сюда преступника». Люди, укладывавшие ваши парашюты, хорошие и очень опытные. Едва ли среди них найдется злоумышленник. Есть одна несколько примитивная солдатская поговорка. На фронте бывалые солдаты любили говорить: раз в год каждая винтовка сама стреляет. У нас дело еще сложнее. Парашют новый. Скорее всего, это конструктивный дефект. Мы с майором Дробышевым уже разбирались. Начнем и доведем до конца серьезное расследование. Но факт налицо. Укладчики не виноваты.

– Значит, опять заводской дефект, — угрюмо сказал Дремов. — На заводской дефект легче всего любое ЧП списать. Ищи свищи, кто клепал, кто собирал, кто на пломбе штамп ОТК ставил.

Нелидов поднятой рукой остановил шумок:

—С заводом обязательно будем разбираться, товарищи. Будьте уверены, если это чья-то халатность, виновник ответит. А сейчас разрешите мне о самом главном сказать. Позвольте от вас и от себя поблагодарить Георгия Васильевича Каменева. Не будем произносить пышных слов о мужестве, героизме и так далее. Само собой ясно. Но за то, что он спас Женю, спасибо ему от всей души.

Нелидов вышел из-за стола и троекратно расцеловал капитана.

– Женя, а ты чего теряешься? — подзадорил Субботин.

– Я? — вскочила Женя. — Я сейчас, ребята!

Она, густо покраснев поцеловала Георгия в лоб. Несколько секунд, н© видя ничего и никого, они восторженно смотрели в глаза друг другу и были похожи на слепых, которым вернули зрение, но так неожиданно, что они сразу видели больше того, чем хотели.

—Жорка... хороший мой, — беззвучно, одними губами, прошептала Светлова.

Нелидов вернулся к столу и, не сев, попросил тишины:— Всего час назад я доложил генералу Мочалову о случившемся. Получил приказание представить Каменева

к правительственной награде.

—Здорово! — воскликнул широколицый Ножиков и бросился тискать капитана. — Ой, да какой же ты твердый! — восклицал он ликующе. — Будто из камня высечен! Горелов! Алешка! Какой же ты, к чертям, художник, если не заинтересуешься таким типажем. Я бы на твоем месте обязательно его написал. И не одного, а с Женей.

– Постараюсь, — неопределенно улыбнулся Алексей, — но если не получится, ради бога, не привлекай меня к партийной ответственности.

– Пусть только попробует не получиться! — угрожающе поднял палец Ножиков.

Алеша посмотрел на сияющую Светлову. Тонкий профиль ее лица, добрая мягкая улыбка, коротко подстриженные волосы с задорным хохолком над уже порозовевшим от солнца лбом — все это делало ее очень привлекательной. Но Горелов вернулся к прежней мысли: «Спору нет, красивая Женька. А вот полюбить ее сильно, по-настоящему я бы не смог». И ему вдруг вспомнилась другая женщина, синеглазая, с гордой короной пышных светлых волос, немножко старомодной, но так ей идущей. Он видел ее ночью в холле гостиницы, при беззастенчиво-ярком электрическом свете. «Как она любопытно рассуждала, — подумал он, — и была такая естественная, печальная от чего-то своего. Непонятная, странная женщина». Ему стало радостно, что есть три человека, участники одного маленького, их перезнакомившего ночного происшествия. Впрочем, третий, Убийвовк, не в счет... Алексей сейчас понял, как ему хочется снова увидеть ее!

Рогов расположился за тем самым генеральским столом, за которым полчаса назад Нелидов проводил «большой сбор». Генерала, начальника авиагарнизона, по-прежнему не было. Оставив пустовать большой кабинет, он сидел сейчас за штурвалом четырехтурбинного ракетоносца и вел огромную машину на Крайний Север нашей страны. Зарываясь в холодные облака, пели могучую песню двигатели. На небольшом, затерянном в бескрайних северных льдах островке должен был генерал поразить со своим экипажем первую учебную цель, потом пролететь до Хабаровска, оттуда взять курс на Москву и уже глубокой ночью посадить машину в Степновске. За многие часы бомбардировщику предстояло покрыть расстояние, на которое космонавту хватило бы всего какого-нибудь получасового орбитального полета. Но что поделаешь, двадцатый век принес и более разительные контрасты, если сравнить скорость того же самого четырехтурбинного ракетоносца со скоростью верблюжьего каравана, пересекающего вместе с изыскателями Кара-Кумы, или оленьих упряжек, до сих пор бороздящих снежные дали Севера. Уж кому-кому, а летчику-космонавту грешно улыбаться от таких сравнений, потому что была авиация его родной матерью, выпестовавшей и взрастившей его для дивных подвигов.

Генерал, покинувший на долгое время свой кабинет с коврами и мягкими креслами, находился на высоте восемь тысяч метров, а за его столом восседал теперь Леня Рогов. Был он в светлых брюках и модной полосатой рубашке, такой неуместной в военном штабе. Он плечом прижимал к полной щеке трубку телефона ВЧ и, листая блокнот, кричал:

— Москва!.. Москва!.. Это «Приоритет». Прошу редакцию... Редакция, да? Олег Вениаминович? Это я, Леонид Рогов. Да-да, здравствуйте. Сегодня утром у нас произошло потрясающее событие. Завтра авиапочтой вышлю большой очерк, а сейчас передам короткую информацию. О чем идет речь? Парашютист Каменев... капитан Георгий Каменев. Да-да, тот самый, совершивший рекордный высотный прыжок. Так вот, сегодня он совершил еще более героический поступок. Спас жизнь парашютистке, у которой погас купол. Они спустились на одпом его парашюте... Живы, здоровы. Очерк я назвал «Семьдесят пять секунд из жизни капитана Каменева». А информацию давайте под таким броским заголовком пустим: «Двое под одним куполом». Диктую: «У парашютистов был очередной тренировочный день. В знойном голубом небе расцветали белые шелковые купола. В эти часы...» Записали?..

Рогов уже заканчивал передачу. На линии появились помехи, слышимость ухудшилась. Повышая голос, Леня в третий раз повторял заключительную фразу:

—«Так выдающийся советский рекордсмен-парашютист совершил в родном небе новый подвиг». Теперь поняли?.. Отлично. На этом поставим точку. До свидания.

Увлеченный телефонным разговором, Леня не услышал, как в кабинет вошел капитан Каменев. Он приблизился к генеральскому столу как раз в ту минуту, когда Рогов заканчивал передачу экстренной информации.

– Извините, — оказал Каменев необычно робко и поглядел вопросительно на журналиста, — полковника Нелидова здесь не было?

– Не было, — подтвердил Рогов.

– Жалко. Запропал... — Каменев было собрался уходить, но что-то его удерживало.

– Извините, — повторил он, — это сейчас вы обо мне заметку передавали?

– О вас, Георгий Васильевич, — кивнул Рогов и невольно залюбовался худощавым смуглым лицом офицера и смущенным блеском его черных глаз. «А он очень красив, когда такой, — грустно заключил про себя Леня, — немудрено, если Женя его полюбит».

– И эта заметка будет напечатана?

– Будет, Георгий Васильевич. Еще не было случая, чтобы Рогова бросали в редакционную корзину. А вам не хочется?

– Да нет, отчего же, — развел руками Каменев.— Я люблю, когда обо мне в центральных газетах заметки печатают. Это не так часто бывает. Я всегда вырезаю и храню. И признаться в этом, как видите, не стыжусь.

От его упругой мускулистой фигуры веяло таким мальчишеским простодушием, что Рогов не удержался от доброй улыбки:

Спасибо за откровенность. Мне очень приятно от вас это слышать. Иные рисуются, что не любят встречаться с журналистами, не любят, когда о них пишут, а на самом деле радешеньки, если упомянут хотя бы фамилию. Это же...