Чтение онлайн

Мы подъехали к зданию аэродрома, а затем проследовали на импровизированную стоянку БТРов. Поставив машину рядом с другими стоящими там БТРами мы стали вытаскивать свои пожитки. Выгрузив свои пожитки из БТРа я почувствовал себя черепахой вытряхнутой из панциря. Насколько я помню, на стоянке тогда были ещё не все приехавшие из Боснии БТРы. Другие машины либо находились по-прежнему на постах, либо стояли на какой-то другой стоянке. Стоянка охранялась часовым из числа прибывших из Боснии военнослужащих, попросту говоря «боснийцев», то есть нас.

Одной из отличительных черт боснийцев был нарукавный шеврон боснийской миротворческой бригады, который был голубого цвета и поэтому хорошо был виден на зелёном фоне формы. Другими не менее заметными приметами «боснийцев» были полное отсутствие дисциплины и положенного по уставу внешнего вида. Голубой шеврон вызывал ужас и ненависть наверное у всех вновь прибывших командиров и начальников. К тому времени наш «боснийский» батальон сильно деградировал. Никто ни кем по большому счёту уже не командовал, никто толком не знал кто и где сейчас находиться. Одетые кто во что горазд солдаты самостоятельно передвигались по территории аэродрома зачастую грубо игнорируя субординацию. Большинство бойцов уже не пили, но были и те, кто продолжал «полировать стакан». Мы очень устали за эти недели, но вовсе не усталостью, а длительными повсеместными пьянками объяснялся развал нашего блестяще выполнившего задачу подразделения. Не потеряв убитыми НИ ОДНОГО человека наш батальон полностью потерял свою боеготовность. Героев сгубило пойло. Самое чудовищное, что коварным врагам вовсе не нужно было уговаривать нас «употреблять внутрь», мы делали это самостоятельно и с большим желанием. Пили охотно и рьяно. Пили солдаты и офицеры. Пили тайно и не особо скрываясь. Пили потому что были приучены этому с детства. В частности лично я не раз, и не два, слышал от родного отца прибаутки на вроде «Пиво это хорошо, водка тоже, но дороже» и т. д. и т. п. Батя только словами не ограничивался, равно как и все мужики в окрестности. Врагам не нужно было нам ничего навязывать, им нужно было только подождать. Мы как будто были заражены каким-то вирусом, который в благоприятной обстановке успешно проявился.

В своё время генерал Кутузов предоставил французам возможность хорошо погулять в Москве и тем самым погубить самих себя. Мы тоже были своеобразными «французами». К счастью для нашей армии всё обошлось благополучно — для армии, но не для самих «французов». Последствия для нас были не столь катастрофическими как для солдат Наполеона, но убраться восвояси всё же пришлось и нам. Как я говорил, командование обещало дать каждому из «боснийцев» возможность послужить в Косово ещё минимум полгода, но посмотрев на то, во что превратился наш батальон командиры круто изменили свои намеренья.

Мы сильно деградировали и чтобы наш пример не стал заразительным для других подразделений нас спешно выводили из Косово. Всех, без разбора. Согласно военной науке подразделение учувствовавшее в захвате какого-либо объекта в дальнейшем заменяется свежей частью и отводится на отдых и переформирование, но в данном случае нас вывели скорее всего именно из-за нашего поведения. Существенными причинами нашей дерзости и недисциплинированности были также кураж от собственной крутости и неприязнь (в форме неуважения) к руководству фактически запретившему нам активно защищать сербов от албанского беспредела. Последняя причина наверняка также сыграла свою роль при принятии решения об удалении нашего батальона из края Косово. В этом смысле мы тоже могли подать вновь прибывшим бойцам нехороший пример.

Из России прибыло много техники и людей, вокруг нас происходило обыкновенное армейское столпотворение. Кто-то куда-то постоянно перемещался, куда-то маршировал, куда-то ехал. После того как нас, «боснийцев», вывели со всех постов про нас практически забыли и несколько последних дней нас не привлекали ни к каким мероприятиям. Мы только охраняли самих себя, да наши часовые пару раз постреляли по ночным мародёрам.

Кроме многочисленного подкрепления прибывшего из России некоторое количество наших бойцов прибыло из Боснии. Среди них в дальнейшем оказались и упомянутые мной Лёха Малой и рукопашник Али — мои сослуживцы из второй роты. Я уехал из Косово, а они там остались, но связь с ними я не утратил и в дальнейшем благодаря их рассказам я дополнил свою картину о ситуации в крае в те дни.

Ситуация характеризовалась одним ёмким понятием — албанский беспредел. Некогда бывшие иммигрантами албанцы превратились в хозяев многострадальной косовской земли. Неодолимое горе пришло к неразумным сербам вовремя не сумевшим выгнать загостившихся инородцев восвояси. В дальнейшем Али мне рассказал что албанский беспредел «достал» даже американцев.

Во время совместных патрулирований американские солдаты жёстко «прессовали» окончательно оборзевших от безнаказанности и не желавших хоть как-то подчиняться минимальным правилам поведения шиптаров. К тому времени многие шиптары обзавелись дорогими машинами без номеров и документов. Германия была не за тридевять земель и ворованный элитный автотранспорт масштабно поступал в распоряжение более-менее значимых албанов. Они ездили дерзко, не скрываясь и не боясь последствий. Это не нравилось не только простым российским парням, но так же и простым парням из-за океана. Не раз, и не два, шиптары валялись в грязи возле своих дорогих машин. Американцы задерживали их, но потом всегда отпускали. Видимо американское руководство хотело сохранить контроль над своими беспредельными подопечными и при этом не хотело настроить их против себя.

Лёха Малой прибыл в Косово в составе 2САБатр и этому предшествовала занятная история «уходящая корнями» в наше недалёкое прошлое. После истории с проституткой Оксаной командир Лёхиного взвода стал относиться к нему как к неблагонадёжному военнослужащему и поэтому когда Лёха изъявил желание перевестись из второй парашютно-десантной роты в самоходно-артиллерийскую батарею его удерживать не стали. Однако чтобы перевестись Лёхе пришлось нехило повозиться. Во-первых он нашёл «воина» не желавшего ехать в составе 2САБатр в Косово (Лёха занял его должность), а во-вторых Лёхе пришлось дать «на лапу» для того чтобы его всё же перевели. Лёха оказался во второй САБатр за несколько часов до её убытия в Косово. Как я уже писал Лёха был нормальный парень и поэтому он не бежал от опасности и приключений, а наоборот стремился к ним. Он вёл себя так как положено нормальному молодому мужчине. Что касается военнослужащих 2САБатр прибывших в Косово из Боснии то их постигла наша судьба. Кто-то из них был вскоре отправлен обратно в Боснию, кто-то в Россию. В Косово 2САБатр прибыла в полном составе, но на сколько мне известно большинство из прибывших из Боснии военнослужащих долго там не задержались.

У меня сильно износилась форма и Али подсказал где можно раздобыть новую. Последовав его совету я купил себе новую форму у кого-то из вновь прибывших. За комплект формы я заплатил сорок немецких марок. Новая форма была нужна мне не только и не столько для повседневной носки. Я не собирался оставаться в «Юге» ещё на полгода, а полмесяца можно было доходить и в этой. Мотив покупки новой формы был другой — я хотел вернувшись домой предстать перед своими родителями именно в военной форме, с большим букетом цветов для матери. Я думал что это им понравиться, так сказать вызовет хорошие чувства и эмоции. Военная форма не являлась в те годы чем-то престижным и даже наоборот, в Москве она была показателем того, что человек не смог откупиться и «отмазаться» от армии. Я был прекрасно осведомлён об этом, но думал на этот счёт по-иному. В принципе, я вообще никогда особо не оглядывался на мнение общества, поскольку как-то рано понял, что общество у нас «какое-то не такое» — думают одно, говорят другое, делают третье. Я же всегда старался мыслить объективно, в том числе и по поводу военной формы.

Военная форма это один из внешних атрибутов воина, а быть воином это значит быть настоящим мужчиной. Я ориентировался на свои убеждения, а вовсе не на мнение моральных уродов густо заселивших Москву. Однако Москва состояла не только из уродов. Оба таксиста-частника (тогда в Москве этим ещё занимались русские) вёзших меня «до метро» и «от метро» глядя на медали и цветы, задав пару типичных вопросов и высказав своё уважение отказывались принять оплату за свои услуги. Топая ботинками по раскалённому московскому асфальту я не единожды ловил на себе тёплые взгляды простых людей, мужчин и женщин. Обладатель голубого берета с медалями и цветами по-прежнему вызывал у многих людей позитивные чувства и это подтверждало правоту моих помыслов.

Я думал, что моим родителям приятно будет видеть меня настоящим мужчиной, а большой букет цветов наверняка вызовет у мамы приятные эмоции — как и большинство простых русских женщин день за днём убивавших себя тяжёлой работой она не была особо избалована цветами. Я хотел приехать домой в форме и с цветами — так я и сделал. Тогда я купил самый большой букет в своей жизни — тридцать три самые дорогих розы. Правда цветы маму не слишком заинтересовали, для неё было главным другое — СЫН ВЕРНУЛСЯ ЖИВОЙ И ЗДОРОВЫЙ.

По поводу «матери и цветов» уместно высказать интересное жизненное наблюдение. Мать это понятие святое и с этим утверждением мало кто спорит, но в тоже время я видел множество мужчин которые тратя много денег на цветы и подарки всевозможным женщинам напрочь забывали про свою самую главную женщину на свете — родную мать. Для ублажения своего хуя (сами они как правило называли это терминами «любовь» и «романтика») им не было жалко денег, для заботы о близком человеке денег у них не находилось. В том чтобы получать удовольствия от жизни нет ничего зазорного, более того именно так и надо жить, но помня об удовольствиях нельзя забывать и о близких людях. И ладно бы эти люди тратили бы деньги на проституток, тут всё честно: заплатил деньги — получил приятные услуги. Многие идиоты тратили свои средства и своё время на то чтобы добиваться внимания высокомерных мразей. Мразей, которые считали, что для того чтобы отдаться мужчине нужно сперва заставить его крупно потратиться, а главное хорошенько унизиться.