Чтение онлайн

«Три из десяти…» — Биолог нырнул за выступ траншеи, откуда вел огонь, и перебежал за обвалившуюся десятки лет назад стену амбара.

Албанцы начали палить во все стороны. Не видя противника, они изливали свою злобу в длинных и беспорядочных очередях. Пули крошили кирпич, с противным визгом рикошетили от валунов, взметали облака песка и вырывали полосы дерна.

«Ну-ну, — совершенно спокойно отреагировал Влад, — тратьте-тратьте боеприпасы… Их у вас ограниченное количество, так что чем больше постреляете, тем быстрее останетесь ни с чем…»

Видимо, эта прогрессивная мысль пришла в голову не только ему одному.

Раздалась гортанная команда, и стрельба мгновенно стихла. Снова грубый голос отдал непонятные русскому приказания.

Рокотов осторожно заглянул в щель между кирпичами.

Косовары в количестве семи оставшихся в живых разделились на две группы — одна пошла цепью с запада, другие четверо двинулись по низинке, охватывая форт полукругом.

«Ничего у вас не выйдет, — Владислав мысленно показал албанцам язык, — народу не хватит. Женилка у вас, граждане сепаратисты, не выросла… Вам только в солдатики под столом играть или с мирными сербами расправляться. Всемером туточки делать нечего. Однако мне сей волюнтаризм на руку».

Биолог съехал на пятой точке ко дну глубокого рва, еще раз огляделся и, плотно зажмурив глаза, шагнул в темный проем подвала, что расположился прямо под развалинами форта. Постоял с закрытыми веками секунд пятнадцать, медленно открыл глаза и приставным шагом, держась стены, отправился по наклонному коридору под землю.

Начальника службы безопасности консульства США в Санкт-Петербурге все за глаза называли «Бешеной Мэри». Эта молодая, но уже начинающая жиреть американка с бесцветным и угреватым лицом напросилась на службу в Россию по собственной инициативе. Ее идеалом была мадам Олбрайт. Мэри с упоением зачитывалась докладами Госсекретаря и пожелала самолично убедиться в тупости и продажности славян, населяющих огромную территорию между двумя океанами, чтобы иметь представление о том, как с ними следует обходиться в будущем, когда ее карьера достигнет соответствующих высот в Государственном Департаменте.

Можно сказать, что Россия не обманула ее ожиданий.

Попав на должность шефа консульской охраны, «Бешеная Мэри» тут же столкнулась с тем, о чем столь красочно повествовали и Збигнев Бжезинский, и сиятельная старуха Мадден, и спецпосланник Президента США Ричард Холбрук, и осторожный в оценках Строуб Тэлбот. А именно — с повальным взяточничеством, стукачеством «из любви к искусству доноса», преклонением перед всем заокеанским, охаиванием своей страны и своей истории, тягой к мелкому воровству и абсолютнейшей беспринципностью. Не было чиновника, который за небольшую сумму не стал бы топтать интересы собственной страны. Прокуроры, судьи, оперативные сотрудники милиции, таможенники, работники аппарата губернатора — все в едином порыве по первому свистку американского консула выполняли любое, даже самое дикое поручение. Им в помощь стройными рядами выступали и сидящие на «подкорме» журналисты с бегающими глазками и полупедрильной внешностью. Оболгать кого-нибудь — извольте, облить грязью со страниц газет или с голубого экрана — пожалуйста, возбудить дело о клевете — только скажите! Городской прокурор с манерами застигнутого на месте преступления педофила лично предлагал консулу свою посильную помощь в обуздании тех немногих репортеров, что отказывались ложиться под танк со звездно-полосатым флагом на башне.

Но все оказалось далеко не так просто, как выглядело поначалу.

Помимо изгибающихся в угодливых поклонах чиновников всех мастей, в городе проживали еще почти пять миллионов человек, не испытывающих перед американцами и их образом жизни никакого почтительного раболепия. Просто с ними граждане США почти не сталкивались, вращаясь в кругу жеманных и нечистых на руку личностей. Консульство и приютивший его город жили в разных плоскостях, поглядывая друг на друга сквозь преграды пуленепробиваемых стекол автомобилей с красными дипломатическими номерами и тройные пакеты окон здания на Фурштадтской улице.

Начало операции в Югославии заставило эти две силы перейти на уровень непосредственного контакта.

Консульство забросали пакетами с собачьим дерьмом и банками жгучего краснодарского соуса. Окрестные продавцы томатной приправы были в восторге и срочно увеличили объемы закупаемых партий, чем сильно потрафили отечественному производителю.

Троим охранникам из числа американских морских пехотинцев набили морду в гостинице «Астория», где те опрометчиво решили поужинать. Несмотря на рассказ сильно отмудоханных «тюленей» о схватке с группой бритоголовых громил, инцидент был гораздо прозаичнее — против элиты американской армии выступил всего лишь один невысокий и внешне невыразительный мужичонка, к тому же находившийся в изрядном подпитии. Мужичонка работал в «Астории» водопроводчиком, куда он устроился после увольнения из армии. Воинская специализация лучшего друга унитазов и раковин обозначалась литерой «В-0080/334». Для тех, кто понимал язык безликих цифр, все вставало на свои места — капитан запаса десять лет служил инструктором — спецназа внутренних войск по рукопашному бою и за свою жизнь выпустил в свет немало сильных бойцов. Американцы супротив него были то же, что хулиганистые подростки. Набил походя морду и отправился дальше по номерам, помахивая разводным ключом.

Несколько неприятностей произошло и у журналистов, исповедовавших принцип «необходимости наказания тирана Милошевича». Группку манерных педерастов, составлявших костяк редакции «Новейшей газеты», не пустили на бриффинг командира питерского СОБРа, в помещении «Невского Времени» кто-то ночью забросал столы сотрудников тухлыми яйцами, политического обозревателя Женечку Гильбовича поймали в собственном подъезде и от души измазали голубой масляной краской.

Спрессованные в одну неделю события вызвали резкое недовольство Вашингтона. Прокурора города Сыдорчука вызвали к консулу на ковер и сурово отчитали. Но в сложившихся обстоятельствах этот законник, издерганный обвинениями прессы во взяточничестве, был бессилен. Времена резко изменились, и проституирующего прокурора не поняли бы даже его коллеги. Ибо одно дело — срубать денежку в повседневной жизни, и совсем другое — откровенно растоптать общественное мнение и пойти против воли губернатора, выступившего с резкой критикой балканских инициатив НАТО.

Сыдорчуку напомнили об «окладе», который он регулярно получал в помещении американского культурного центра, и о видеозаписях этих встреч.

Однако это не помогло.

Прокурор лепетал что-то об «указаниях сверху» и как максимум обещал не давать хода делам, где окажутся замазанными граждане США или обслуживающий персонал консульства.

На том и порешили, пригрозив пошедшему пятнами Сыдорчуку скандалом в подконтрольной американцам прессе. Тело в синем мундире кивало, икало и напоследок испортило воздух. Прокурора-вонючку выставили за дверь.

Свое слово глава городского надзора сдержал. Когда писателя и публициста Ивана Вознесенского избили сначала сотрудники местного отделения милиции, а потом охранники консульства, Сыдорчук дал негласное указание волокитить уголовное дело и спустить его на тормозах. Районный следователь так и поступила — подшивала в папку разные ненужные бумаги, разговаривала с Иваном исключительно через губу, свидетелей не допрашивала, русскую обслугу консульства к себе не вызывала. Вознесенский ходил по кругу от райотдела до прокуратуры и обратно, и постепенно у него сложилось мнение, бытующее среди большинства россиян, — «Все менты сволочи, а прокуроры — еще хуже!»

Но «Бешеной Мэри» этого было мало.

Избитый писатель славянофил не успокоился, продолжал строчить свои заметки, печатать их в патриотически настроенной прессе и откровенно издевался над образом американского «солдата-миротворца».

Видимо, с первого раза Иван не понял.

Требовалось повторить урок.

Но уже так, чтобы Вознесенский на пару месяцев оказался бы прикован к больничной койке…

«Бешеная Мэри» перевела взгляд с резной спинки кресла на лицо своего заместителя Игоря Сайко.

— Вот что, — по-русски американка говорила бегло, с едва заметным акцентом, — вы побывали у следователя?

— Безусловно, — Сайко отвечал быстро, с хорошей артикуляцией, что выдавало в нем наличие филологического образования. Помыкавшись после Университета несколько лет без достойной работы, он пристроился в консульство, быстро занял должность заместителя Мэри по работе с русскими сотрудниками и крайне дорожил местом. Лишне говорить, что столь стремительный взлет был обусловлен тягой и любовью Игорька к «художественному стуку», в чем он превосходил самого подготовленного «дятла» из спецконтингента бывшего КГБ. Благодаря его усилиям шестеро из двадцати охранников были уволены, а он сам занял престижный пост личного помощника американки. — Все идет по той схеме, что нам была известна заранее. Я отвез следователю письменный отказ Госдепа о предоставлении списка русских сотрудников, и она была вынуждена с этим согласиться.