Чтение онлайн

Они торопились. Джен часто спотыкалась. Иногда Си Пи приходилось ее тащить. Мэтти то вырывалась вперед, то отставала, закусывала губу; горло жгла бурлящая в желудке кислота.

«Быстрей, быстрей», – мысленно подгоняла она.

Но как они ни спешили, Мэтти все равно слышала за спиной неумолимое хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух.

Теперь они даже не пытались вести себя тихо. Знали, что Уильям идет за ними по следам; сейчас главное было дойти до хижины первыми и запереться внутри.

Быстрей, быстрей, быстрей.

Мэтти почудилось, что шаг Уильяма ускорился, что его руки уже тянутся к ней, чтобы схватить ее за косу и опрокинуть на снег. Она представила его кулаки, услышала, как он говорит: «Мужчине нужны сыновья, Марта, и ты родишь их мне».

Но нет, ей просто показалось; никто ее не схватил, Уильям по-прежнему шел следом, и его даже не было видно. У них все еще оставался шанс сбежать, они могли успеть добраться до хижины первыми.

Хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух.

Где же хижина? Мэтти казалось, она совсем близко. На миг она забеспокоилась, что в темноте они ходят кругами и сошли с оленьей тропы.

А потом они выбежали на поляну и увидели небольшое скопление построек, которые она считала домом последние двенадцать лет.

«Нет, – подумала Мэтти, бросившись к двери хижины. – Это место никогда не было мне домом. Дом – это тепло, любовь и безопасность, а здесь я их никогда не чувствовала».

Мэтти слышала шаги Джен и Си Пи за спиной – те тащились в нескольких метрах следом; а далеко позади звучала хромоногая поступь Уильяма.

Хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух.

Хижина запиралась только изнутри, не снаружи, и Мэтти знала, что, если мужа нет дома, дверь должна быть открыта. С топотом поднявшись на крыльцо, она дернула на себя дверь.

Внутри было темно и холодно, от разведенного утром огня остались лишь тлеющие угли.

– Скорей, – прохрипела Мэтти, стоя на пороге и готовясь захлопнуть дверь за Джен и Си Пи, как только те войдут.

Казалось, весь мир помещался в дверной проем: часть поляны, приближавшиеся фигуры Джен и Си Пи и деревья, часовыми стоявшие на страже.

Хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух.

Уильям был уже близко. Он мог настичь их в любой момент.

Джен ударилась ногой о нижнюю ступень крыльца и вскрикнула. Си Пи приподнял ее, подтянул на крыльцо и подтолкнул к двери. Девушка споткнулась, повалилась на пол, а Си Пи забежал следом.

Мэтти захлопнула дверь и задвинула засов. Сердце билось так сильно, что ее затошнило.

Я это сделала. Я его опередила. И не пущу его в дом, как он не пускал меня.

Ее руки дрожали, зубы стучали, а внутренний голос метался в панике и кричал: «Открой дверь! Ты не должна вести себя так, тебя накажут, когда он все-таки проникнет в дом, ты должна угождать ему, иначе он страшно тебя накажет. О боже, боже, что ты натворила?»

Даже сквозь закрытую дверь она слышала его шаги.

Хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух.

Окна. Мог ли он забраться через окна? Нет, Уильям крупный, а окна узкие. Но их все равно нужно заложить. Надо отрезать ему все пути.

– Окна, – выпалила Мэтти, стуча зубами. – Нам… надо… заложить… окна.

– Но как? – спросил Си Пи. – Не вижу ничего подходящего.

Мэтти достала фонарик, лежавший у нее в кармане. Включать его она не умела. Она много лет не держала в руках фонарик и могла думать только об Уильяме, о том, как он идет по снегу по их следам. Вот он выходит на поляну… вот его шаги звучат на крыльце… хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух… вот он бьет кулаками в дверь.

Ее неловкие руки в варежках испуганно и неуверенно скользнули по пластиковому корпусу фонаря, и она случайно его включила. Луч осветил Джен и Си Пи. Девушка лежала на спине; она запыхалась, из глаз струились слезы. Рядом на коленях стоял Си Пи; он опустил голову и поднял руку, загораживаясь от бьющего в глаза света.

– Убери! – сказал он. – Если ищешь что-то, чем заложить окна, посвети вокруг!

Но Мэтти не знала, что можно взять для этих целей. Стулья были слишком тяжелыми – Уильям сделал их сам, их трудно было даже сдвинуть с места. Чтобы закрыть стекло, пришлось бы поставить несколько стульев друг на друга. Нужны были доски или нечто подобное, но ничего такого в хижине не было.

Мэтти поводила фонариком по хижине: по столу, где сегодня утром ела сыр и хлеб; по дивану, под которым были спрятаны украденные деньги; по остаткам оружейных запасов, которые Уильям купил для схватки с «демоном».

Хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух.

Даже сквозь стены она слышала его неумолимо приближавшиеся шаги; он был совсем рядом.

– Давайте хоть дверь загородим, – сказал Си Пи, отодвинул от стола тяжелый стул и подтащил к двери.

Джен была вынуждена откатиться в сторону, иначе ее бы задавило стулом.

Мэтти следила за Си Пи с фонариком, смотрела, как он приставил спинку стула к двери и сел на него, блокируя дверь также своим весом. На его щеках и лбу блестели капли пота.

– Ну вот, – сказал Си Пи. – Так он точно не войдет.

Хрусть-вжух, хрусть-вжух, хрусть-вжух. Сапоги Уильяма стучали по крыльцу.

Дрожащей рукой Мэтти наставила фонарик на дверь.

– Он… идет.

Ей хотелось нырнуть под кровать или выпрыгнуть в окно в спальне. Забраться в трубу и вылезти на крышу, где Уильям ее точно не достанет. Зачем они сюда вернулись? Зачем сделали такую глупость? Она сбежала из своей тюрьмы. Не надо было сюда возвращаться, ни за что на свете.

У самой двери шаги затихли. Ручка медленно повернулась в луче фонарика, затем дверь начала приоткрываться, но ударилась о задвижку – Уильям навалился на нее всем весом. Си Пи уперся ногами в пол и вжался в спинку стула. Лицо его оставалось в тени, но мышцы на шее натянулись.

– Марта, немедленно открой, – проговорил Уильям, и в голосе его не слышалось раскаленного гнева, лишь лед зимы, а Марта знала, что это значит.

Она замотала головой – нет-нет-нет-нет, – но не знала, к чему относится это «нет»: к приказу открыть дверь или к неизбежному наказанию за непослушание.