Чтение онлайн

Сэм увидела лицо юноши в зеркале – вообще-то тот был ненамного моложе Уильяма, – и сердце ее заколотилось. Ей нужно было лишь сказать что-нибудь, и незнакомец ей бы помог. Но Уильям словно прочел ее мысли или понял по глазам, что она собиралась сделать; он стиснул ее очень сильно, и она почувствовала предостережение, смыла мыльную пену и вытерла руки шершавым бумажным полотенцем, которое дал ей Уильям. Мужчина тем временем занимался своими делами и, казалось, даже не замечал их с Уильямом.

Она почувствовала, что шанс ускользает. Надо было всего-то открыть рот и сказать «помогите», прежде чем Уильям утащит ее прочь, посадит в машину и увезет навсегда.

Тогда-то Уильям приблизил губы к ее уху и прошептал:

– Скажешь хоть слово любому, кто нам встретится, – и я его убью. У меня за поясом нож; я перережу ему горло, а ты будешь виновата. Ни звука.

Сэм задрожала; юноша казался очень добрым, наверняка у него была семья, а теперь, если она скажет хоть слово, издаст любой звук, Уильям убьет его и весь туалет будет в крови.

Он убьет его, как убил маму.

Как убил маму.

Но мысль, что этот человек перерезал горло ее матери, была настолько кошмарной, что она прогнала ее.

«Нет, мама жива. Она не могла умереть. Она должна быть жива, иначе как она придет за мной? Она никогда бы не оставила меня с Уильямом. Никогда».

Уильям вынес ее из туалета. Рядом стояла девушка примерно того же возраста, что и юноша, которого Сэм видела в зеркале. Она рассеянно просматривала туристические брошюры и карты. Услышав, что дверь открылась, она повернулась, видимо, ожидая увидеть своего спутника. У нее были длинные каштановые волосы, а на голове – малиновая шапочка с помпоном. Увидев Сэм, она помахала.

– Какая у вас красивая дочка, – сказала она Уильяму. – Сколько ей?

Я ему не дочка, хотела крикнуть она. Помогите! Помогите! Он меня украл!

– Пять, – солгал Уильям.

Мне не пять, мне восемь, захотелось крикнуть Сэм. Я просто маленькая! Но девочка знала, что Уильям ее испытывал, он специально проверял, заговорит ли она. Нет, Сэм не заговорит и не позволит, чтобы он убил эту красивую девушку с длинными каштановыми волосами.

– Светлые волосы и карие глаза – это так красиво! Редко встретишь такое сочетание. Наверно, у ее матери карие глаза, – сказала девушка и подошла чуть ближе.

Уильям рассмеялся. Сэм поразилась, как он мог смеяться и нормально говорить; он словно не сделал ничего плохого. Тогда она впервые поняла, как хорошо Уильям умеет лгать; он мог обмануть кого угодно, его лицо могло выражать одно, а думал он совсем о другом.

– Да, мои глаза ей не достались, – ответил он. – Моя чудесная кареглазая девочка.

– Как в песне [2] , – с восторгом проговорила девушка. – А у меня тоже скоро будет маленькая девочка. Надеюсь, она будет похожа на тебя!

Сэм почувствовала, как напряглись мышцы Уильяма, ощутила безмолвное предостережение и ничего не сказала, лишь коротко улыбнулась в ответ. Саманта надеялась, улыбка сообщит девушке: что-то не так, она поймет, что нормальные люди так не улыбаются, но Уильям снова солгал, и девушка ничего не заподозрила.

– Она у меня очень стеснительная, – объяснил он, – и не любит говорить с незнакомыми.

– Так это же хорошо, да, красавица? В мире так много ужасных людей.

«Да, да, вот он, ужасный человек, прямо перед тобой, ты сейчас с ним разговариваешь! Пожалуйста, помоги мне, помоги мне спастись».

Тут из туалета вышел юноша, и девушка присоединилась к нему.

– Хорошей дороги! – сказала она, и пара вышла с заправки.

Уильям взял туристический проспект и принялся заинтересованно его разглядывать.

– А ты молодец, Саманта. Все сделала, как я сказал. Моя хорошая девочка.

«Я не твоя, не твоя девочка, я хочу домой, хочу домой прямо сейчас!»

Сэм услышала снаружи рев мотора. Люди, которые могли ее спасти, уехали.

Уильям вынес ее на руках, посмотрел налево, направо, огляделся и убедился, что на заправке никого нет. Потом обошел машину кругом и, продолжая крепко держать Сэм, опустил другой рукой борт кузова.

В кузове стоял продолговатый деревянный сундук – в таких раньше перевозили багаж. На нем висел медный замок. Уильям открыл его ключом. Внутри сундук был выстелен одеялом, сверху лежала подушка и еще одно одеяло. Это напоминало гнездо.

Уильям снова посмотрел вправо и влево, и не успела Сэм понять, что происходит, как он закинул ее в ящик и закрыл крышку.

– Нет! – выкрикнула она и забарабанила в стенки сундука. Внутри было темно и тесно, очень тесно; нечем дышать. Ей казалось, она там умрет. – Выпусти меня! Выпусти, выпусти!

Щелкнул замок, и совсем рядом очень отчетливо послышался голос Уильяма:

– Прекрати кричать. В стенке просверлены три отверстия; ты сможешь дышать. Я сейчас говорю через них. На заправке ты вела себя хорошо, но сейчас мы поедем в магазин купить тебе одежду и другие вещи, и я не могу рисковать. Ты не должна пытаться сбежать от меня. Посидишь в ящике, пока я не закончу, а потом я тебя выпущу и снова посажу на переднее сиденье.

– Нет, – всхлипнула Сэм. – Выпусти меня. Выпусти. Я буду вести себя хорошо.

– Я знаю, – ответил Уильям. – Теперь ты всегда будешь вести себя хорошо.

Мэтти, вздрогнув, проснулась и с бешено бьющимся сердцем села на диване. Она совсем забыла про сундук. Она обо всем забыла.

Он вез меня в том самом сундуке, который сейчас стоит у изножья кровати. Запер меня там, как дурную собаку в клетке, и оставил сидеть.

Огонь в очаге погас, но угли еще тлели. В столовой снова стало холодно, и Мэтти медленно встала с дивана подбросить дров. Усилился сквозняк, проникавший в разбитое окно, и она заметила, что нижняя часть покрывала отошла от рамы и хлопала, развеваясь на ветру. На улице рассвело.