Чтение онлайн

На негнущихся ногах Мэтти подошла к столу, где стоял кувшин, и налила себе воды. В кувшине плавали куски льда, пить было больно, но она все равно пила. Вспомнив все, что с ней произошло, она чувствовала себя ужасно.

Как он мог так поступить со мной? Как я могла все забыть?

Она взглянула в сторону спальни. Через открытую дверь увидела горы одеял и два недвижимых холмика под ними. Си Пи и Джен еще спали.

«Сегодня мы уйдем, – подумала Мэтти. – И мне все равно, если будет трудно, все равно, если они станут возражать. Я должна спуститься с этой горы и оставить монстров позади».

Несмотря на холод и страх, она чувствовала себя лучше, чем накануне. Горло меньше саднило, боль и ломота в теле притупились и уже не давали о себе знать каждую секунду. Еда и сон оказались чудодейственными.

Вот почему Уильям вечно морил тебя голодом и изнурял, хотя ты и так уставала. Без еды и сна ты не могла думать и не сумела бы дать ему отпор.

Еды в хижине не осталось. Интересно, заперт ли сарай или Уильям забыл его закрыть, как она вчера предполагала?

И безопасно ли выходить из хижины?

Ночью ничто не тревожило ее сон; она не слышала ни звука. После криков, рева и выстрелов из винтовки Уильяма наступила полная тишина. Мэтти надеялась, что и ее муж, и зверь ушли.

«Если бы у нас была фора», – подумала она. Даже зверю надо иногда спать, а если им повезло, он утащил Уильяма.

Воспоминание, пришедшее к ней во сне, вызвало сильную и жгучую надежду, что зверь разорвал Уильяма на кусочки.

Мэтти надела пальто и ботинки и подошла к двери. Прижалась к ней ухом, прислушалась, не сидит ли за дверью Уильям. Даже если тот намеренно пытался сидеть тихо, он не мог не издавать звуков; женщина должна была услышать хотя бы шорох его куртки о дерево.

На миг ей почудилось, что она услышала его дыхание и биение его сердца…

(Оно бьется как сердце, которое зверь подбросил им вчера; когда я к нему прикоснулась, оно было еще теплым, и я никогда, никогда никому об этом не расскажу.)

…но потом поняла, что это бьется ее собственное сердце. А за дверью никого не было. Да и не могло быть. Будь Уильям там, он колотил бы в дверь и требовал, чтобы Мэтти ему открыла и приготовила завтрак.

У нее заурчало в животе. Мэтти привыкла подолгу быть без еды, привыкла ждать Уильяма – он решал, что они будут есть, и определял размер ее порции. Но бутерброд, который она съела накануне – поджаренный, с маслом, – пробудил в ней невиданный дотоле голод. Мэтти уснула сытой – этого не случалось с тех пор, как Уильям привез ее сюда. И ей снова захотелось ощутить эту сытость, почувствовать, что она съела сколько хотела и больше не голодна.

– Собралась на улицу? – раздался голос Си Пи.

Мэтти вздрогнула. Она не слышала, как парень встал. Слишком усердно прислушивалась к звукам на крыльце, отвлеклась, замечталась, хотя Уильям всегда говорил ей, что так делать нельзя.

Но он больше не может тебе указывать. Ты не принадлежишь ему и никогда не принадлежала.

Си Пи стоял на пороге спальни в брюках, рубашке и носках. Черные волосы взъерошились после сна; он зевал.

– Хотела сходить в сарай, – ответила Мэтти. Она обрадовалась, что ее голос звучал нормально. В нем осталась лишь капля напряжения, и говорить было не больно – точнее, все еще больно, но не так, как вчера. – В доме нет еды.

– Думаешь, можно выходить? Не хочу показаться грубым, но я сейчас взорвусь.

Мэтти склонила набок голову и растерянно на него посмотрела. Почему это он взорвется?

– В туалет надо, – пояснил он.

– О! – Мэтти покраснела. – Да, конечно. Туалет за домом.

– Да мы видели, – ответил он. – Мы с Гриффином. Невероятно, что ты жила здесь двенадцать лет без нормального унитаза.

Мэтти хотела сказать, что уличный туалет был далеко не худшим унижением, которое она здесь терпела, но решила, что не стоит. Си Пи еще толком не проснулся. Она не знала, поймет ли он.

– Возьму куртку и ружье, – сказал он. – Потом можем выйти, взять еду из сарая, а я… э-э-э…

– Да, – поспешно ответила Мэтти и повернулась, чтобы надеть пальто и ботинки.

Через минуту Си Пи вышел из спальни, одетый по-зимнему. В руках у него была винтовка. Перед выходом он проверил патроны.

– Еще не хватало, чтобы она оказалась-таки не заряжена; тогда я бы чувствовал себя полным ослом, – сообщил он. – Короче, сделаем так: ты встань за дверью и открывай ее очень медленно. Если снаружи кто-то или что-то есть, я сразу его сниму, но не хочу случайно выстрелить в тебя.

Мэтти расположилась за дверью, а Си Пи встал ко входу лицом и приставил к плечу винтовку. Женщина потянула дверь, используя ее как щит и все время думая: он взял весь риск на себя, нельзя ему это позволить, я тоже должна быть готова нас защитить.

Но Мэтти не знала, с помощью чего будет защищаться и как.

Горло перехватило от невыносимого ожидания. Она ждала, что Уильям вот-вот ворвется в открытую дверь, а Си Пи выстрелит из винтовки. Вместо этого Си Пи издал долгий протяжный вздох облегчения.

– Там никого нет, – сказал он. – Пойдем. Держись за моей спиной.

Винтовку он не опустил и был готов в любой момент выстрелить. Си Пи вышел на крыльцо. Мэтти шла следом.

На поляне было пусто. Повсюду виднелись следы. Она различила отпечатки собственных маленьких ног; рядом словно прошел трехногий человек – это Си Пи нес хромавшую Джен, которая подволакивала ногу. Увидела она и следы Уильяма: большой отпечаток правого сапога и рядом – полоса от левой ноги, которую он волочил. Значит, хрусть-вжух ей не послышалось. Уильяму покалечили ногу, и он хромал.

К окну столовой вели гигантские отпечатки лап; тут и там виднелись кровавые полосы. Судя по следам, зверь ушел в лес в направлении ручья.

А вдруг он нас там поджидает? Вдруг он знает, что мы можем спуститься с горы, только следуя течению ручья?

– Думаешь, он там? – спросил Си Пи.

Мэтти покачала головой.

– Я его не чувствую.

Это была правда. Прежде, когда зверь приближался, она всегда ощущала его присутствие почти на бессознательном уровне.

– А сердца нет, – сказала она, оглядевшись.

Си Пи побледнел.

– Думаешь, он за ним вернулся? Или… может, хотел посмотреть, как мы отреагируем?

– Не знаю, – ответила Мэтти. – Он ведет себя не как обычное животное.

«Зверь вырвал сердце, чтобы унести его в коллекцию», – подумала она, но не хотела напоминать Си Пи про пещеру.

– Но сейчас, как думаешь, он здесь?

– Нет, – сказала Мэтти, хоть и не испытала облегчения при этой мысли.

– Я сейчас вернусь. – Он опустил винтовку и пошел за дом.