Чтение онлайн

– Сашок сейчас у соседей. Они часто меня выручают. — Горло ее перехватило. — Мы с Сашком для вас... все-все-все!!! Возьмите, пожалуйста...

— Она протянула разноцветный рулончик. У Пархомцева зарделись щеки, лоб сделался горячим.

— Уберите! Не надо мне денег! Ничего не надо! Вы что!?

Обозлился:

— А Валерику я морду набью.

— Это не из-за него: он не говорил...

Обоим стало неуютно.

Беспричинная, вместе с тем конфузливая улыбка, невпопад скользившая по Наташиному лицу, угнетала Пархомцева.

— Можно я вас поцелую?

Разом пересохло во рту. Он качнулся навстречу, когда она приблизилась вплотную, а затем потянулась вверх, привстав на носки, чтобы найти его губы...

Ростислава била дрожь. Он гладил послушные плечи женщины, отвечал на поцелуи, забыв обо всем. «Пожалуйста... свет». Мигнув, погасла лампа.

В окутавшей его тьме прошелестело сбрасываемое платье, теплые руки нашли его, и, пальцы Ростислава коснулись гладкой обнаженной кожи...

Предутренний мрак набирал силу, когда Наташа стала, собираться. Ночь сблизила их, слила в единое целое и он тоскливо ждал, что опять останется в одиночестве. Она почувствовала его состояние, словно подслушала мысли, шепнула улыбчиво: «Завтра будешь ждать?» Мягкие пряди волос щекотнули его щеку.

Вряд ли она видела, как он готовно, поспешно даже, кивнул, но угадала ответ, потому что склонилась над изголовьем, и в поцелуе резанула зубами изнанку губ. Она хотела повторить, промахнулась, попала ему в нос. Хихикнула.

— Я смешон?

— Почему вы так думаете?

— Не вы, а ты. Это во-первых. — Он обнял невидимые бедра.

— Ну хорошо, ты. А во-вторых?

— Во-вторых, глядя на меня, ты каждый раз улыбаешься. Темнота прыснула смехом:

— У вас, ой! У тебя рубашка была застегнута не на те пуговицы.

Призналась:

— Я тебя страх как боялась, но увидела рубашку... Спасибо ей, иначе и поцеловать не насмелилась бы.

Вот-те раз! Сообрази-ка, где найдешь, а где потеряешь? «Доволен?» — обратился к себе Ростислав. «Что называется, и капитал приобрести и невинность соблюсти» Деньги ты конечно не взял, но на большую жертву с Наташиной стороны согласился весьма охотно. Уж не думаешь ли ты, что молодая интересная женщина скоропостижно в тебя влюбилась? Тэ сэзеть, любовь с первого взгляда? Чушь собачья! Просто Наташа поняла, в чем он нуждался больше всего. Поняла и... пожалела…

Жалким и униженным видел себя Ростислав. Он казнился всю ночь, нетерпеливо ожидая утра, за которым последует мучительно долгий день, но зато потом наступит вечер и снова придет Наташа.

А ночь не кончалась. Напротив, тьма в комнате сгустилась сильней, и будто кто-то чужой задышал во тьме. Кешка в сенях молчал. Но хозяин дома мог поклясться, что кто-то пробрался в комнату и этот кто-то не мог быть возвратившейся Наташей: неизвестный дышал шумно, всхрипывая траченными легкими.

— Спокойно, Пархомцев, не дергайтесь, — раздалось в темноте. Так шелестит ножовочное полотно, врезаясь в податливый металл. — Стоп! Вот это уже ни к чему!

Хватка ночного визитера была крепкой. Костяная ручка выпала из онемевших пальцев лежащего. Неизвестный в самом деле обладал отличным зрением, однако Ростислав был уверен, что гость носит очки: в верхней части неясной фигуры замечался блеск стекла.

— Что такое?! Кто вы?!

— Объясню. Обязательно объясню. А пока ответьте, кто здесь был до меня?

— Не ваше дело! — Ростислав собрался с духом.

— Хм, скверная привычка — грубить старшим. — Судя по всему неизвестный старался быть покладистым.

— И все же вам придется ответить на мой вопрос, иначе разговора не получится.

Смешная угроза. Нашел чем пугать.

— Я вас не звал, и в разговоре не нуждаюсь!

— Логично. Однако, если я сейчас уйду, то в проигрыше окажетесь вы, а не я. — Незнакомец заговорил жестко.

Подобный тон не располагал к колебаниям. Было ясно, что избежать беседы с ночным посетителем не удастся и Ростислав решил подчиниться. В конце концов, кто знает, возможно предстоящий разговор прольет свет на некоторые из предыдущих событий. Ведь не лезут посреди ночи в чужую квартиру лишь затем, чтобы одолжится у хозяина трешкой до получки.

— Итак?,

— Поймите, не знаю как вас там? У меня находился человек, назвать которого — было бы непорядочно с моей стороны.

— Неужели? — легкая ирония слышалась в голосе гостя. — Похоже речь идет о женщине? Тогда я пас. Вы правы, чужие сердечные тайны меня не касаются. Но это до тех пор, пока они согласуются с моими собственными интересами. Ибо я заинтересован в вашем полном участии к предложению, с которым я пришел сюда.

Ого! Может гость и имеет слабости, но скромность среди них отсутствует. При эдаких претензиях неизвестного Пархомцеву доследует поберечься.

— В чем должно выразиться мое участие?

— Об этом чуть позже. Вначале не мешало бы вас в некотором роде подготовить.

— Кто вы?

— Кто я? Сложный вопрос. Вас удовлетворит, если отвечу кратко — я человек Идеи, способный сделать счастливыми большинство людей...

Многообещающее начало.

— ... Люди, —продолжал невидимый гость, —малопригодный материал для претворения Идеи на практике. Слишком высок процент человеческого шлака в обществе.

Ростислав насторожился:

— Шлака?

— Именно! Шлака, который нужно удалить, Да-да, молодой — человек, удалить посредством самого широкого насилия. «Когда мысль держится на насилии, принципиально и психологически свободном, не связанным никакими законами, ограниченными, препонами, тогда область возможного действия расширяются до гигантских размеров», — гость явно цитировал.

— Фашизм!

— Бросьте игру в термины, Пархомцев, — оратор начинал сердиться. — Здесь дефиниции неуместны. Беда не в насилии. Беда в том, что наши предтечи остановились на полпути, оставаясь рабами ими же надуманной морали. Они не сумели подняться над застарелыми человеческими слабостями, и раз за разом предали Идею. Нельзя стоять по колено в крови, нужно: или утонуть в ней, или достигнуть другого берега, переродившись на пути. Мои прежние соратники не сумели этого. Пришлось выбирать других, но человеческая жизнь недопустимо коротка...

«Он сумасшедший! Скорее бы рассвело... В крайнем случае его можно отшвырнуть ногами», — лихорадочно размышлял Ростислав. Он подобрал ноги, изготовясь к защите. «Главное — не допустить его к ножу.»

«Хорошая мысля приходит опосля». Время Ростиславом было упущено. Зловещий гость уже завладел оружием.

— Где вы взяли этот нож, Пархомцев?

«Лучше его не злить. Надо еще потянуть время, скоро утро, а там, глядишь, забежит. Валерик и мы утихомирим безумного».

— Дядин нож? Я нашел его в детстве... на родине... в распадке. Ходил по грибы и...