Чтение онлайн

Присев на край кровати, медленно веду пальцами по щеке. Теплая…

– Яда… - что же ты, девочка. Нужно сходить за местной травницей, но оставить ее одну не могу. Черт! Давно не чувствовал себя таким беспомощным. Я ж в целительстве ни лешего не смыслю. И в женских обмороках тоже. Может у нее это… женские недомогания? ДА ЧТО С ТОБОЙ?!

Встал, ворошу волосы, меряю, как зверь дикий шагами комнату, не отрывая взгляда. Сбегал на кухню за водой. Поднес стакан к губам. Пара капель скатились по шее. А толку ноль. Как я дожил вообще до таких лет, а что делать с женщиной без сознания не знаю?

Знамо как, мне когда было дело до них бездыханных вообще? Теперь вот, оказывается есть. Пренеприятное чувство. Врагу не пожелаешь.

Легонько постучал по щеке. Не помогло.

– Яда, да очнись же ты!
– нет, все-таки придется оставить ее и идти за травницей. Поднялся с корточек, повернулся к выходу. Снова обернулся. Душа не на месте. Все заледенело внутри. Вот оно, оказывается, как бывает.

–Кир?- замер, проморгался, кинулся назад к кровати, всматриваясь в лицо.

– Что с тобой? Что случилось?
– скажи уже хоть что-то. Объясни, пока не сбрендил вконец. Всю душу ты мне вымотала! Лучше б не встречал тебя никогда. Слава богам, что встретил.

Яда

Называется, почувствуй себя самым больным человеком в мире! Никогда бы не подумала, что доберман созовет сюда половину волчьего поселения! Я говорила, что все в порядке, но Кощеев настаивал, что падать в обморок ни с чего - максимально далеко от нормальности.

Возглавлял всех, почему-то подсмеивающийся, Сева. За ним в просторной, но сейчас кажущейся совсем крохотной, спальне разместились три травницы, заламывающая руки Машка, какой-то потерянный Волков старший и злющий младший.

– Не завидую твоей жене, Кощей, - хохотнул Всеволод, — это же надо, половину деревни на ноги поднял! Что же будет, когда мадам Кощеева на сносях будет?

– Остроумие смотрю, из всех щелей так и лезет!
– фыркнул Кир в ответ.
– Ты бы что дельного сказал!

– Так тебе уже пять человек подтвердили: нет ни влияния магического, ни истощения, ни отравления.

– Так мы пошли?
– с насмешкой выдал Волков.
– Казнить никого не будем?

Поджав губы, чтобы не улыбнуться, с сочувствием глянула на Кирилла.

"Чудно, непривычно и надо бы все как следует обдумать".

Оно, конечно, надо, если бы глупое сердце с замиранием не ухало в груди, тоскливо сжимаясь при каждом брошенном на него взгляде! И все еще потряхивает всю, но ни за что не признаюсь. В голове не укладывается, что это Кощеев. Мой Кир, нервничает из-за меня. Нет, вернее, в то, что из-за меня может нервничать – очень даже поверю и сама лично видела! Но в таком ракурсе? Серьезно, где доберман, а где такие жесты: переживание, забота, внимание, любовь?

«Бли-ин, опять я начинаю копаться в себе, в нем и пытаюсь анализировать! Стоп!»

Собственный обморок не стал для меня каким-то событием из ряда вон. Последняя неделя, даже две, были слишком стрессовыми, полными не просто осознаний и принятий, а реально стремными вещами!Один только Птиц в оранжевой рубахе чего стоит. А тут еще и навья, черная суть. Ни за что не признаюсь, насколько притягательна тьма. Как она зовет и манит, обещает…

– Яде рекомендуется постельный режим, - Сева развернулся ко мне заговорщицки подмигнув, - минимум переживаний и стресса.

– Ты же только что сказал, что повода для волнения нет, - мрачно выдал Кир.

– Обсудим без посторонних, - кивнул волк и все, облегченно выдохнув, посыпались на выход. Когда в доме остались только мы, Сева добавил: -Сейчас нет, а завтра может. Твоя задача откормить, обогреть, отходить.

– Отходить хворостиной я как раз могу, - проворчал доберман, но привычной угрозы в голосе не было.

Шелудиво почесав затылок, волк подытожил:

– Ребят, правда, на данный момент не вижу ничего. Единственное, у Яды сейчас нестабильна связь с лесом и был прорыв её тёмной стороны, показала свою черную сторону Яга таки. Вот это, на самом деле, повод для беспокойства. Возможно и причина обморока. Отлежись сегодня, - теплая ладонь Севы накрыла мою, мягко сжимая, а я уставилась на Кира, который разве что зубами не заскрежетал.
– А завтра можешь и озеро ему показать.

– Вы к Живуну ходили?!
– рыкнул доберман.
– Вдвоём?

Волк закатил глаза к потолку, тяжело вздохнул, вставая:

– Знаешь, когда у Хухликов брачный период, к камышовому гнезду запрещено подходить минимум неделю! Вот ты, вроде бы и не Хухлик, Кирилл, а повадки те же.

– На тебя посмотрел бы, - буркнул Кощеев, при этом явно оживившись, выпроваживая направившегося к выходу Севу.
– Дадут Боги, ещё увижу. Тоже поржем, всем Навьим.

– Приму любой выбор зверя, - хмыкнул Всеволод.
– До завтра, Кир. Загляну к вам к обеду.

– Бывай, - звук запираемой двери громыхнул как будто на весь дом.

"Сцапал, таки, в свои лапы".

Закрыв глаза, слушаю, как Кощеев ходит по дому, деловито гремит посудой.

– Вот, держи.

В мою ладонь ложится теплый стакан с травяным сбором, а сверху поддерживает рука Кира. Открыв глаза всматриваюсь в него и не могу собрать разбежавшиеся мурашами мысли.

– Пей, аккуратно, - помогает поднять подушку, чтобы я села. Улыбается как-то жутко. – Постарался охладить, но все равно может быть еще горячим.

Заботящийся Кирилл – зрелище не для слабонервных…

Делаю несколько не смелых глотков. Сбор терпкий и сладковатый на вкус одновременно. Морщусь, не очень люблю такое сочетание, но послушно выпиваю все, что надо.

– Поспи, Яда.
– Забрав стакан, доберман устало трет лицо, затем вновь помогает опустить подушку, накрывает тонким летним одеялом.

– Ты очень подозрительно себя ведешь, - шепчу прищурившись.

– Угу, сам в шоке. Закрывай глазки, колючка, - нежно гладит по щеке.

«Какая интересная вариация Кощеева! Пусть он таким будет всегда!»

– Хватит кубатурить (прим автора: думать, размышлять), Яда. Я почти физически ощущаю, как вертятся шестеренки в твоей голове. Спи.

То ли его слова звучат как заклинание, то ли действует зелье травниц, но я действительно проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Кир

Набежало, как муравьев на сладкое, - закрыв дверь за Всеволодом, зашел на кухню приготовить отвар из травок, что он всунул мне перед уходом.