Чтение онлайн

– Выпей, начальник, – сказала она, пододвинув одну из кружек ко мне. Я кивнул и отхлебнул чутка из благодарности, хотя по-настоящему и не хотелось.

– Заметила, как этот городок называется, Анна? – спросил я. Она пожала плечами.

– Да что-то там на «-форд». Грабельсфорд? Цапельсфорд? Вот навроде этого.

– Ничего странным здесь не показалось?

И снова она пожала плечами:

– Ярмарочный городишко. Они все как один.

Она была права; такие городки действительно все были как один. Сожжённые, опустошённые голодом, выкошенные чумой – все без исключения, какие нам ни встречались в нашем долгом и медленном походе домой. Все вплоть до этого.

– Этот не такой, – сказал я. – Этот не вымер.

– Недолго ему осталось, – ответила Анна. – Здесь три тысячи голодных ртов.

Надо признать, в её словах был резон. В такие уж времена мы жили. И пока дело обстояло именно так, мы могли воспользоваться этим по полной.

Наутро я проснулся, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, – конечности не слушались, а башка трещала. Я выпрямился, сглотнул слюну, отдающую прокисшим пивом.

Большая часть отряда всё ещё лежала вповалку там же, где упала, – все, кроме Анны Кровавой. Она сидела у двери – обрезала ногти остриём кинжала и, очевидно, несла вахту часового. Она, Анна, была хорошим солдатом. Должен же быть в отряде хоть один хороший солдат!

– Утро доброе, начальник, – поприветствовала она.

Кивнув ей в ответ, я встал и направился на задний двор, чтобы справить нужду. Кухню, увидел я, обобрали подчистую, все шкафы и ящики были нараспашку, а всё съедобное из них уже выгребли. Умел-таки Котелок добывать провизию, тут надо отдать ему должное.

Я остановился на грязном дворике за трактиром, и моя струя слилась с утренней моросью. Было зябко, а всё вокруг как бы окрасилось цветом свежего дерьма. Может, городок этот пока ещё не вымер, но было видно, что осталось ему недолго, а прибытие нашего полка, несомненно, ускорит его кончину.

Возвёл я глаза к низко нависшему небу и прикинул, что время где-то час после рассвета. Подтянул и подпоясал портки, затем прислонился ненадолго к двери и задумался.

Вот мы уже в трёх, ну, может, четырёх дневных переходах от Эллинбурга. Уверен – в этом городке полк распадётся. Здесь повсюду земледельческие угодья, а ребята по большей части из сельских, и им не терпится вернуться к родным полям, жёнам, свиньям да овцам. Кому повезло, тем даже есть к чему возвращаться. Ну а мы с Йоханом выросли в городе, так же как Лука Жирный и Котелок. Взрослели мы вместе все четверо, вместе учились в школе. Эти двое знали, что у меня за дело, а Лука до войны нам в нём нет-нет да и подсоблял. Малый был он добрый и при необходимости очень изворотливый. Может, он и был жирен, но при этом силён, а уж дрался отменно. О, Госпожа, и умел же он драться!

Из Котелка боец был никудышный, зато он умел воровать и готовить пищу, и этими двумя умениями приносил огромную пользу. Во всяком случае, в полку, где драться умели почти все, а вот готовить – едва ли, ему цены не было. Я был рад тому, что он тогда влился в нашу братию, рад я был и тому, что теперь он у нас в отряде.

Чем же займутся в городе остальные – сэр Эланд, Брак, Стефан, Анна Кровавая, Борис, Ник Нож и все прочие? Сэр Эланд говаривал – бывал он, дескать, в Даннсбурге, даже при дворе, впрочем, верить этому стоило не больше, чем басням о его предполагаемом рыцарстве. При дворе – при дворе той самой королевы, сражаясь за которую, мы прошли всё это адское пекло, – не очень-то жаловали подобных сэру Эланду. Я даже толком не имел понятия, какая она из себя, королева-то. И всё же сэр Эланд так красочно плёл, что, ежели ты глуп или пьян, то во хмелю его россказни покажутся даже в чём-то убедительными, так что, полагаю, он, на худой конец, и впрямь видел какой-нибудь город. Впрочем, точно не Эллинбург. Там-то он явно не был. Выговор его походил на южный или западный, ну а мы вот уж несколько недель двигались на север. Там, на севере, был наш дом – вдали от границы. Вдали от войны. Там, среди холодных болотистых холмов, набирали наш полк, и там же он вновь распадётся.

Я не знал, что станется с ребятами. Тех, кто думал, что вот воротятся да и заживут, как жили раньше, поджидало, насколько я мог судить, неприятное открытие. Жёны их, скорее всего, околели от голода или от чумы, либо сбежали с первым, у кого нашлось для них что-нибудь съестное. Овец их отымели, свиней сожрали, поля сожгли. В такие уж времена мы жили.

Да, мы победили, но какой ценой? Ради этой победы королева ввергла страну в нищету, вымерла вся торговля, затем сменилась погода, пропал урожай, а потом ещё и чума. Человек суеверный сказал бы, что все эти беды связаны, только насчёт этого не знаю. Я капеллан, а не мистик, а Госпожа не давала ответа.

Я отбросил с головы капюшон и провёл пальцами по волосам – пусть дождик их чуток промочит. Приятно было просто постоять вот так, вдохнуть свежий утренний воздух, подставить лицо каплям, послушать, как они стучат по лужам. Вспомнились мне дни войны, удушающая пыль и иссушающая жажда, грохот пушек и едкий пороховой дым. Дождь приятно обмывал и освежал кожу. Под Абингоном же не было ничего чистого или свежего: только огонь и пыль, дерьмо и смерть, люди, подыхающие от ран, и реки крови. Чего бы мы тогда ни отдали за такой вот прохладный дождик! Чего бы мы тогда ни отдали…

Я ощутил, что кто-то тронул меня за плечо, и развернулся быстрее, чем понял, что к чему. Укоризна выскользнула из ножен, сталь соприкоснулась с живою плотью. Меч оказался у шеи Йохана раньше, чем я узнал брата. Он только ошарашенно уставился на меня, и огни моих воспоминаний отразились в его затравленных глазах. Я на мгновение замер – с колотящимся сердцем и клинком у горла своего брата. Где-то на другой улице заржала лошадь, и заклятие пало. Я спрятал клинок и натянул капюшон на мокрые волосы.

– Чего? – спросил я.

Йохан замотал головой. Прошёл за мной, не говоря ни слова, во двор – дождь к этому времени усилился. Снял штаны и справил нужду прямо под открытым небом, невзирая на погоду и всё остальное.

– Домой, – произнёс он, завершив начатое. Зашнуровал штаны и взглянул на меня, а по его спутанным космам стекали ручейки. – Вот мы и идём домой. Тётушка Энейд дело-то ведёт?

Я пожал плечами.

– Сказала, что будет. Там увидим, правильно? Как доберёмся. Ты да я, Йохан, и твой отряд вместе с моим.

– А что, чёрт возьми, если не ведёт?

Я посмотрел ему в глаза.

– Что ж, в таком случае у нас есть два отряда, и мы вернём то, что нам причитается.

Йохан кивнул. Это-то он от меня и хотел услышать. Братцу моему воевать не надоело, это было явственно видно. Враг, положим, был повержен, но та внутренняя тварь, что его толкала, то зверское душевное начало, что досталось ему от отца, – его было не преодолеть. В этом отношении мы с ним различались. У меня в душе отец оставил холодного дьявола, а дьявол Йохана был бешен и горяч.

Он рассмеялся. Уж не знаю, что именно его развеселило на этом дворе, где конского навоза было больше, чем грязи.

– Ребятам, чёрт возьми, в Эллинбурге понравится, а?

И снова я пожал плечами. Допускаю, что, возможно, и нет, но в итоге они привыкнут. У городской жизни свои преимущества, научить ребят их видеть будет моей задачей.

– Ну скажи уже чего-нибудь, чёрт возьми, Томас, – не выдержал Йохан. С неба теперь уже хлестало как из ведра, так что я отступил на полшага в дверной проём, чтобы вконец не вымокнуть. Йохан же, казалось, вовсе не замечал ливня, который тем временем залеплял ему лицо вымокшими клочьями нечёсаных косм.