Чтение онлайн

– Его нет дома, – отчеканила я, – он отправился вроде в библиотеку.

– Да? – переспросила Лада. – Но он же вернется, не обнаружит никого дома, разнервничается.

– Мы можем взять только одного сопровождающего, – заявила врач, направляясь к двери, – определяйтесь быстрее.

– Рядом с дочерью должна быть мать! – истерично воскликнула Лада.

– От меня в больнице будет больше толка. По крайней мере, я не заставлю медиков бегать вокруг меня кругами по причине отсутствия инфаркта, – ляпнула я.

Лада никак не отреагировала на мои слова и быстро накинула пальто. Я поняла, что дальнейший спор невозможен. Ладе нужно всегда находиться в центре внимания, даже во время чьей-то свадьбы или похорон она сделает так, что народ кинется к ней, – непременно упадет в обморок или схватится за сердце. Врач, похоже, раскусила Петрову. Во всяком случае, она сжала губы и сказала:

– Пусть лучше подруга с пострадавшей едет, а вы вызовите терапевта из поликлиники.

– Нет! – почти взвизгнула Лада. – Мне очень плохо!

Художница выбежала на лестницу, а я посмотрела на врача.

– У меня к вам просьба. Можете доставить Гудкову в больницу на бульваре Крылова?

– Ну… в принципе, да, – заколебалась врач. – А почему туда?

– В этой клинике работает наш общий с Настей приятель, Федор Барбосов, – пояснила я, демонстративно вынимая кошелек. – Думаю, будет лучше, если она попадет к своему человеку, а не к постороннему.

Доктор быстро спрятала полученные от меня купюры.

– Хорошо. Только позвоните своему другу, пусть он нас в приемном покое ждет.

– Я уже договорилась с Барбосовым, – заверила я. – Он готов принять Гудкову, проблем не будет.

Оставшись одна, я постояла минуту около вешалки, а затем пошла в чулан, чтобы навести там порядок.

Настя не успела взять варенье, утюг свалился на нее, едва она перешагнула порог. Я отлично знала, что стремянка хранится в той же кладовке, висит на крючках, приделанных к одному из стеллажей, но сейчас ее на привычном месте не оказалось – она была просто прислонена к полкам, на которых рядами стояли стеклянные банки. Понятно: тот, кто последним пользовался лестницей, поленился вернуть ее на место. Кстати, это не так легко. Как правило, консервы с самого верха достает Настена. Ладе трудно лазить по стремянке, а Илья Николаевич, скорее всего, даже и не знает, что в квартире есть «погребок» с припасами. Подруга не раз ругала мастера, который оборудовал чулан. Снять стремянку очень легко, а вот повесить назад сложно, потому что снизу плохо видны небольшие крючки.

– Надо переделать чертовы крепления, – злилась всякий раз Настя, принося на кухню очередную банку с припасами.

Но все оставалось по-прежнему.

Я аккуратно установила лесенку, схватила пакет с тряпками, залезла под потолок и заглянула внутрь антресоли. Там горела двадцатипятиваттная лампочка, но ее света вполне хватило, чтобы рассмотреть кучу разнокалиберных и совершенно, на мой взгляд, ненужных вещей. Ну вот зачем хранить цинковое ведро и ребристую доску, при помощи которой в былые времена женщины стирали белье, если в доме есть автоматическая машинка? А несколько старых абажуров, сложенных пирамидой, тут к чему? В квартире повсюду горят хрустальные люстры! А вон там, в глубине, лежит свернутый в рулон сине-белый ватный матрас, я не видела таких уже много лет. А в пакете, который я держу в руках, собраны обгорелые прихватки-рукавички да застиранные льняные фартуки. О чем думают люди, накапливая подобную ерунду? По-хорошему, весь этот хлам давно пора оттащить на помойку. Жаль, что я не имею права вышвырнуть эту «красоту».

Я положила пакет на антресоль, начала спускаться, чтобы взять ласты, произведенные, наверное, еще во времена Ивана Грозного, и остановилась на полпути.

Минуточку! Давайте еще раз восстановим то, что случилось в чулане.

Гудкова, излишне разнервничавшись, помчалась в кладовку. Я очень хорошо знаю, что ее успокаивает сладкий чай. Но вчерашние гости истребили все запасы сахара, и Настена решила пустить в ход варенье. Войдя в чулан, она не придержала рукой дверь, а та со всего размаха ударилась о косяк. Легкие створки антресолей распахнулись, выпала часть вещей (узлы большинство хозяек любит запихивать до упора)… Ну и что тут странного? Свет! Лампочка не вспыхивает автоматически, кто-то должен был нажать на выключатель, расположенный возле входа в чулан. Значит, дверцы антресоли открылись не сами, здесь до прихода Настюши находился человек, который рылся в вещах.

Мне стало не по себе. Кто он? Как попал в квартиру? Настя была уверена, что сейчас дома, кроме нас, никого нет. Лада ушла по магазинам, а Илья Николаевич отправился в библиотеку.

Я снова поднялась на верхнюю ступеньку и начала осматривать пространство под потолком.

Как часто вы протираете пыль в самых укромных уголках своего жилья? Готова спорить, что никогда не залезаете с тряпкой туда, где складировано старье. Сейчас по относительно чистым местам можно было понять, где лежали рухнувшие вниз пакет и ласты. В глубине, ближе к матрасу, виднелся небольшой треугольник, тоже не покрытый пыльным налетом.

Я со скоростью обезьяны слезла вниз, подняла с пола чугунный утюг, снова вскарабкалась наверх и примерила его к этому треугольнику. Мои расчеты оправдались – допотопный гладильный прибор до того, как очутиться на полу около тела Насти, стоял неподалеку от матраса.

Я сложила стремянку и попыталась повесить ее на положенное место. Ни первая, ни вторая, ни третья попытка не удалась, Гудкова справедливо сетовала на неудобные крепления. В самый разгар борьбы с крючками мне вдруг показалось, что в коридоре кто-то сопит. Я отставила лестницу, схватила стоявшую в углу швабру и, крепко сжимая черенок, пошла с ней наперевес по квартире, выкрикивая:

– Кто тут есть? А ну выходи!

Сказать, что мне было жутко, значит не сказать ничего. Колени подгибались, «оружие» тряслось в руках. Но что мне оставалось делать? Мой телефон лежал на кухне, а позвать на помощь без мобильника я никак не могла.

Дойдя до спальни Лады, я распахнула дверь и внимательно осмотрела комнату. Даже засунула нос в шкаф, поглядела под кроватью, за занавесками и неожиданно успокоилась. Лампа, ты просто паникерша!

В общем, я прошлась по всей квартире и убедилась, что в ней действительно пусто, посторонних людей нет. Да откуда бы им взяться? Ведь входная дверь заперта. Я перевела дух и вернулась на кухню, потому что очень захотела чаю. И там, глотая горькую заварку, попыталась найти разумное объяснение случившемуся. Свет на антресоли могли забыть выключить давно, лампа горит уже несколько дней. Утюг? Его достали утром, ну, не знаю, для какой цели, и когда Настюша вошла, он уже лежал на полу, а не рухнул на нее.

Неожиданно мне стало жарко, в пальцы рук и ног словно вонзилось множество острых иголочек. Собственно, почему я сразу решила, что подруге на макушку угодил именно утюг? Такой тяжелый предмет проломил бы череп, а на первый взгляд у Гудковой не было обширной травмы. Я побоялась поднимать голову Насти, потому что отлично знаю: если у человека травмирован позвоночник, лучше не трогать пострадавшего, помощь, оказанная непрофессионалом, может убить его. Но на полу не было ни капли крови. Скорей всего, Настю стукнули ласты из литой резины, они достаточно тяжелые, да еще падали с высоты более двух метров. Один раз мне, сидевшей на корточках около буфета, плюхнулась с верхней полки на темечко фарфоровая статуэтка балерины. Стало неожиданно больно, потом голова начала кружиться, возникла тошнота, и спешно вызванный врач поставил диагноз: сотрясение мозга. Если небольшая безделушка причинила столько неприятностей, то представляю реакцию на ласты. А утюг, наверное, и вовсе убил бы.