Чтение онлайн

– Да, – прошептала Аня, которой снова стало страшно. – Но я никогда его не видела.

– Верно, – усмехнулась Настя. – Он серый кардинал, все о нем слышали, хотя никто не видел и все до опупения боялись. Мне понадобилось много времени, чтобы выяснить, кто прячется за этой кличкой.

– Адал не настоящее имя? – встрепенулась Анна.

– Неужели ты полагала, что человека могли так назвать – Адал Иванович? – хохотнула Настя. – Забавно звучит.

– По-разному бывает, – принялась оправдываться Спиридонова. – Возможно, он не русский, а туркмен, таджик, армянин, казах, американец…

– Штатник? – засмеялась Гудкова. – Ну, ты даешь! Нет, Адал москвич. И наша «семья» жива, работает по-прежнему, просто тебя из нее временно исключили.

– Временно? – дрожащим голосом осведомилась Аня. – Ты хочешь сказать…

Анастасия сцепила пальцы в замок.

– Когда умер Лукьянов, я едва от счастья не запрыгала. Ну, думаю, все, теперь другая жизнь начнется! Ежу понятно, Валентине Петровне не по плечу во главе дел встать, она пристяжной при брате была, потому что не обладает ни его умом, ни харизмой. Валька хитрая, умеет человека опутать, в «семью» привести, но на большее не способна. В существование руководителя по имени Адал я не верила, считала, что Лукьянов его выдумал, чтобы свалить на кого-то ответственность за излишнюю жестокость. Порой Сергей Петрович приказывал: «N в живых не оставлять. Это решение Адала».

Аня попыталась справиться с подкатившей тошнотой.

– Настя, ты сейчас специально лжешь, чтобы посильнее напугать меня. Лукьянов не мог приказать подобное! Он благородный человек, отнимал награбленное у богатых, отдавал бедным. Робин Гуд, а не убийца!

Гудкова похлопала Спиридонову по плечу.

– Ау, детка, пора проснуться и въехать в действительность! Если вспомнить литературный первоисточник, то Робин Гуд был жесток и злобен, на его руках кровь многих людей. Сергей же Петрович имел замашки тирана и замыслил создать собственную империю. В его планах было воспитание послушных рабов с пеленок, вот почему Лукьянов приветствовал рождение Никиты. Он нам с Гришей сказал: «Дитя должно до трех лет жить при матери, а уж потом им будут заниматься другие люди. Анна временно выключена из нашей работы, она растит нам первого мальчика, который с пеленок будет членом семьи». Останься Лукьянов в живых, Никиту бы вскоре стали обучать всяким приемчикам. Сам-то наш милый, добрый Сергей Петрович мог убить человека за секунду, и он хотел воспитывать хладнокровных киллеров, еще пока они сидят в коляске. Но Никита оказался больным, и надежды Лукьянова лопнули. Так вот, едва гроб с останками «крестного отца» засыпали землей, с нами связался Адал. Монстр не фикция! Теперь мы с Гришей служим ему. Адал сократил «семью», уж не знаю, сколько человек сейчас на него работает, тебя он законсервировал. У сотрудников внешней разведки есть такое понятие – «спящий агент». Это человек, который когда-то служил в структуре, а потом был оставлен без заданий и живет себе спокойно лет пять, десять, двадцать, полагая, что про него давным-давно забыли, исключили из системы, списали со счетов. Ну, поменялось у шпионов начальство, новый босс не трогает прежние кадры. Короче говоря, разводит человек на даче цветы, не нервничает, а потом – бац, звонок в дверь. Кто там? Здравствуй, дружок, о тебе не забыли, просто ты был не нужен, но теперь пора садиться на коня!

Настя опять похлопала Аню по плечу.

– Зайка, это твой вариант. Когда-нибудь Адал тебя за поводок дернет.

– Нет! – решительно ответила Спиридонова, вспомнив, что до отъезда в Америку осталось совсем немного времени. – Не хочу!

– А тебя не спросят, – мрачно парировала Гудкова, – как не спросили нас. Грише запретили «разводиться» со мной и жить с Лизой. Почему новый «крестный отец» принял такое решение, понятия не имею. Думаю, немалую роль тут сыграло здоровье младшего Гришеньки – умственно отсталый, из него послушного раба-убийцу не вырастить…

На этом месте рассказа я не выдержала и воскликнула:

– Сын Григория от Елизаветы умственно отсталый?

Анна обхватила колени руками.

– Я его никогда не видела, но Настя сказала, что мальчик внешне нормальный, вполне симпатичный, однако у него задержка умственного развития.

Я сразу вспомнила дочь Веры – рыженькую, веснушчатую Алину – и выпалила:

– У Григория был какой-то генетический дефект, вероятно, он передается в семье Гудковых из поколения в поколение. Наверное, у Валерия Леонидовича или Виринеи Марковны имелись кровные родственники с проблемами. Хотя если знать, как отец с матерью обошлись с дочерью и сыном, то, похоже, у самих родителей было плохо с головой!

Анна не поняла, что, сказав «у Григория», я имела в виду не сына Лизы, а его отца, и сказала:

– Я не врач, но, думаю, мальчик имел плохую наследственность. По словам Насти, Гудков, узнав о состоянии здоровья сына, был шокирован, и его любовь к Лизе быстро испарилась. Но он не бросил ее в беде, навещал, давал денег на содержание малыша. Настя тоже заходила к племяннику. А потом они с Майской поругались.

– Почему? – тут же спросила я.

Спиридонова усмехнулась.

– Настя на Елизавету ведро дерьма вылила. Дескать, та проститутка, оторва, сволочь. Вместо того чтобы заниматься больным ребенком, сдала его в интернат, а себе завела нового мужика. Но я хорошо понимаю Майскую, нездоровый сын – большое испытание. Григорий на Лизе не женился, официально отпрыска не признал, тот жил с фамилией Майский. Как бы мужчина ни любил женщину, но если она родила ему наследника с проблемами, все чувства гаснут. По статистике, восемьдесят пять процентов мужиков убегают из семьи в первый год после появления на свет инвалида, еще десять терпят на двенадцать месяцев дольше. Знаешь, сколько отцов остается около неизлечимого малыша более пяти лет? Один из сотни. С Григорием счастья не сложилось, вот Лиза и сдала сына в интернат, решила начать все заново с другим. А Настя возмутилась и перестала с ней общаться.

– Так Гриша в приюте… – протянула я, вспомнив рассказ бабушки Юли про бурную сексуальную жизнь соседки.

Но почему тогда учительница в беспамятстве твердила «один… один…»? Я подумала, что она волнуется о ребенке, о котором некому позаботиться.

Анна выпрямилась.

– Настя долго со мной беседовала, все пугала, что Адал, который теперь ее поработил и от себя не отпускает, может и за меня приняться. А потом сказала: «Я хочу попытаться избавиться от мерзавца». И…

Спиридонова запнулась, замолчала.

– Дальше! – приказала я. – Ты в большой опасности, но, вероятно, мы с Максом можем тебе помочь.

Аня опустила голову и еле слышно прошептала:

– Настя просила прийти на презентацию очередной картины Петровой и сообщила мне о своей беременности. Она не хотела, чтобы ее ребенок рос под патронажем Адала. Совсем недавно Гудкова как-то узнала, кто он такой. У нее есть какие-то бумаги, документы. Сейчас, подожди, я вспомню ее слова.

Спиридонова на минуту прикрыла глаза, а потом продолжила…

– Анечка, – сказала Настя, – я могу открутить гадине голову, но одной мне не справиться. Нужна твоя помощь. Пойми, Адал никогда не оставит тебя в покое, выдернет из мирной жизни. Не знаю когда, но это случится. Поможешь мне – поможешь себе. Во время вечеринки я объявлю о своей скорой свадьбе, мы подали с Егором документы. Костров ничего не знает о «семье» и о нашей с Гришей истории. Адал категорически против нашего с Егором бракосочетания, а я прилюдно продемонстрирую неповиновение. Специально подразню нового «крестного отца». Понимаешь, надо его разозлить.

– Зачем? – испугалась Спиридонова. – Лучше не трогать спящую собаку.

– Это в твоем случае она пока дрыхнет, – возмутилась Настя, – а в моем вполне бодрствует и заставляет на себя пахать! Ты должна будешь проследить за Адалом. Не новое для тебя задание, раньше ты с такими отлично справлялась. Не спускай со сволочи глаз, следуй за ним по пятам, слушай, куда он звонит по телефону. Если из квартиры уйдет, двигай за негодяем.

– Зачем? – повторила не на шутку взволнованная Анна.

– Затем! – отрезала Настя. – Мне это надо. Не хватает кое-какой информации для полной картины, а получить я ее смогу, лишь разгневав противника. Кроме тебя, мне попросить некого, я никому не доверяю. Разве что Романовой. Но как ей все объяснить? И ты, Аня, тоже заинтересована избавиться от Адала. Если я уберу монстра, мы наконец-то станем свободны. Иначе и Егор, и наш с ним ребенок очутятся в лапах демона.

– О нет! – ахнула Спиридонова. – Нельзя брать грех на душу!

– На моей душе и без того грехов, как блох на дворняге, – огрызнулась подруга. – И смерть ядовитой змеи – благо. Мой ребенок не будет воспитываться в «семье», где распоряжается Адал! Ничего, мы с тобой справимся. Не дрожи, кончина гадины покажется всем естественной, я многому научилась. От тебя же нужно одно: тщательно проследить за гадиной, выдающей себя за человека. Расскажешь мне, что увидела, и уйдешь в тень, остальное – моя забота.