Чтение онлайн

– Романова, чем ты слушаешь? – возмутилась она. – Вроде в консерватории училась, значит, со слухом должен быть порядок. Говорила же только что! За день до вечеринки Илья Николаевич истерику устроил. Вон, видишь!

Мамаева кивнула на окно.

– Что там интересного? – для поддержания беседы спросила я.

Вика села к столу.

– Систему водоснабжения ремонтируют, выкопали траншею, двор превратился в ад. Все бы ничего, но туда приволокли какую-то фигню с трубой, она даже по ночам дымить не прекращает. Илья Николаевич и сказал: «В мою спальню проходит газ, не желаю спать, вдыхая отраву». И что было делать? Все помещения, кроме спальни Лады и гостиной, окнами во двор смотрят. Не переселять же капризника в общую комнату? Тогда семье придется на кухне собираться и приятелей не позвать. Лада и предложила: «Поменяюсь с Илюшей, мне на дым наплевать». Петров жуткий эгоист! Ведь знал, что намечена презентация, но тем не менее настоял на немедленном переезде. Мне Настюха во время тусовки рассказала, как они с Егором корячились, мебель таскали. Илья Николаевич отказался на кровать Лады ложиться. Нет, каков, а? Настя ему сказала: «Папа, матрас перетащим, но давай не будем деревянную основу перемещать. Ну какая тебе разница?» Так нет же, он уперся бараном. Ужасный человек!

– Деточка, – проскрипел Илья Николаевич, входя в кухню, – я в шоке! Табличка!

– Что-то не так? – озаботилась я.

– Почему на ней написано: «Вениамин Греков»? – с возмущением спросил Петров. – Какое отношение сей гражданин имеет к моему благотворительному взносу?

Мне стало смешно. Если уж добираться до сути, то небольшую сумму отправила в колледж я.

Кандидат наук ткнул пальцем в айпад.

– Тут должно стоять «Петров Илья Николаевич».

– Непременно исправим, – стараясь не рассмеяться, заверила я.

– А цвет самой таблички? – продолжал возмущаться Петров. – Коричневый! Отвратительный тон! Хочу синий!

– Навряд ли колледж согласится, – промямлила я, – у них небось стандартные куски дерева.

– И вовсе он не коричневый, – произнес голос Лады.

Я вздрогнула – художница вошла на кухню совершенно неслышно.

– Коричневый, – повторил муж.

– Дорогой, это маренго, – поправила жена, – смесь черного и серого.

– Коричневый, – с упорством, достойным лучшего применения, бубнил супруг.

– Не спорь, – вздохнула Лада, – глаза живописца способны различать массу оттенков. То, что для нормального человека просто красный, для художника алый, пурпурный, огненный, пожарный… Масса вариантов. Я слышала, что в языке эскимосов есть сто слов, обозначающих цвет снега. Для нас он просто белый, а у них…

Я на секунду застыла, потом тихо спросила:

– А зеленый цвет? Тоже многолик?

– Ну конечно, – снисходительно ответила Лада. И стала перечислять: – Травяной, салатный, изумрудный, листва под дождем…

Я подавилась чаем и начала судорожно кашлять.

– Вика, скорей постучи Лампочку по спине, – сказала Лада.

– Не надо. Сейчас вернусь… – с трудом произнесла я и побежала в туалет.

Там, хорошенько закрыв дверь, я справилась с кашлем, вытащила из кармана сотовый и нажала на нужные кнопки, в нетерпении постукивая ногой о пол. Веня, где ты? Господи, какой я была дурой! Только сейчас, став участницей ничего не значащей беседы про цвет и его оттенки, внезапно поняла, что к чему во всей этой истории.

– Алло! – закричали из трубки прямо мне в ухо.

Я вздрогнула.

– Слушай внимательно, что надо сделать. Медлить никак нельзя. Для начала отправь охрану на квартиру Ани Спиридоновой, а потом присылай людей к Петровым.

Пошептавшись с Грековым, я вышла в коридор и столкнулась с Ладой.

– Живот заболел? – ласково улыбаясь, спросила она.

– Съела что-то несвежее, – соврала я.

– Тебе поможет ромашковый настой, – заявила Лада. – Пошли, заварю цветочки.

Я, для полноты картины положив ладонь на область солнечного сплетения, медленно потащилась за художницей. Ненавижу лечебные настои, меня ими поили все детство, но сейчас я готова выхлебать ведро ромашки, закусить охапкой крапивы, проглотить стог укропа, лишь бы Лада поверила во внезапно приключившееся у меня расстройство желудка.

Господи, сделай так, чтобы пробки на пути сотрудников Макса волшебным образом рассосались! Пусть они явятся сюда как можно скорее!

Звонок в дверь прозвучал минут через сорок. У меня к тому моменту действительно началась тошнота – от непомерного количества чая из ромашки.

– Эй, что вам надо? – закричала Мамаева из прихожей. – Стойте!

В ту же секунду в кухню ворвалась группа парней, и прежде чем Лада охнула, обе ее руки оказались прикованы наручниками к подлокотникам кресла.

– Вы кто? – закричала художница. – Что происходит? Немедленно отпустите меня!

– Ну уж нет, – выдохнула я, – человек, виртуозно владеющий приемами лук-до, не должен иметь возможности размахивать руками. Думаю, вас отсюда и унесут прямо так – в сидячем положении. Парни, еще и ноги ей привяжите.

– Какой кошмар! – заорала вдруг Вика. – Ужас! Да что случилось?

– Успокойся, – бросила ей я, – это сотрудники Макса.

Мамаева уставилась на Грекова, а Веня сел на стул и произнес:

– Здравствуйте, Адал.

– Было глупо брать в качестве клички перевертыш своего имени, – не выдержала я. – Лада – Адал. Конечно, когда речь идет о жестоком преступнике, люди всегда считают, что это мужчина. Но встречаются женщины, которые любому мачо сто очков форы дадут. Однако даже хитрый и умный человек может совершить ошибку.

В кухню заглянул Илья Николаевич.

– Деточка, ты решила вопрос с табличкой?

– Сейчас займусь, – пообещала я. – Вика, посиди, пожалуйста, с Петровым в его кабинете. Веня, приставь к ним человека.

Греков взглянул на одного из молодых мужчин, тот кивнул и легко вытеснил Илью в коридор. Петров не стал спорить. Сами знаете, Илью Николаевича не волнует то, что не связано с его научным трудом, он не из тех людей, которые будут спрашивать, по какой причине в его квартиру ворвались посторонние и приковали его жену к креслу. Петрову это категорически неинтересно.

– Вы сказали, что вызвали полицию и «Скорую», так как видели из окна своей спальни, что на Егора наехало «Рено» зеленого цвета, за рулем которого сидела блондинка в красной куртке и кепке. Так? – спросила я у Лады.

Та молча кивнула.

– Враки! – возмутилась я. – Вы все выдумали! И я побежала не по тому следу, решила, что Егора сбила мать Алины, она как раз была одета в алую куртку и приехала на машине цвета «бирюзовая лагуна». Но, Лада, вы действовали впопыхах и на самом деле хотели убить Настю. Гудкова вопреки вашему строжайшему запрету решила выйти замуж за Кострова и во всеуслышанье при большом количестве людей объявила о своих намерениях. Настя узнала, кто был партнером Лукьянова. Она что-то имела на вас? Раздобыла какие-то бумаги? Ладно, молчите, я все равно знаю, что это так. И вы решили срочно убрать взбунтовавшуюся «дочь». Все думали, что уставшая после презентации героиня праздника спит в своей комнате, а вы спустились вниз и стали ждать, когда Настя выйдет во двор, отлично зная, что маниакально аккуратная Гудкова не оставит мусор дома. Егор решил помочь любимой, поэтому сам потащил мешок на помойку. Олег Расков испортил своим безумным коктейлем его парку, и субтильный Костров, натянув куртку Насти, накинув на голову капюшон с меховой опушкой, вышел навстречу своей смерти. Полагаю, вы взяли машину покойного Гриши. Ключи от нее до сих пор висят на вешалке. Выгнать автомобиль из гаража на соседней улице минутное дело. Совершив злодеяние, вы быстренько поставили машину назад и поторопились в квартиру, прикидывая про себя: на дворе ночь, все спят, свидетелей наезда нет. Представляю, как вы ошалели, когда увидели, что Настя жива. И вы никак не могли наблюдать из окна своей спальни улицу! Придумав рассказ для полиции, вы в спешке забыли, что накануне поменялись комнатами с закапризничавшим Ильей Николаевичем, а из его опочивальни можно наблюдать исключительно двор.