Чтение онлайн

Маталон допил рюмку водки до дна.

– Конечно, есть. Главное – текст его песни.

Жаботин выпрямился:

– Текст песни? Что ты имеешь в виду?

– Хоакин – певец фламенко. Вчера я слышал в одном кабаке, как он спел следующую песню.

Маталон медленно по памяти продекламировал:

Bajando el гуо grande,

puedes encontrar el ого.

Que nos robaron los rusos,

y es que fue nuestro tresoro.

– Ну, что скажете? По-моему, очень даже многозначительная песня.

Жаботин неуверенно произнес:

– Я что-то ничего не понимаю.

Маталон задвигал рукой, изображая волны.

– Эта песня примерно вот такого содержания: если спустишься по большой реке, тебя там ждет золото, украденное русским. Как только я услышал эту песню, меня словно осенило – я вспомнил про вашу историю с Орловым и его золотыми слитками.

Жаботин открыл рот с таким видом, словно ему уже нечего возразить.

– Говори, к чему ты ведешь?

– Болонский спрятал золото недалеко от какой-то реки. Текст этой песни Хоакин написал, по-видимому, сам – никто другой ее не поет. Иными словами, Хоакин – единственный, кому известно, что это за река и где находится тайник.

Жаботин пристально посмотрел на него, затем нарочито громко рассмеялся.

– Ну, вот это уж точно из области небылиц. Я, конечно, отдаю должное силе твоего воображения. Однако если этот человек – действительно тот самый Хоакин, зачем ему вдруг понадобилось писать такую песню, скажи мне? Кто кого предал, Болонский его или наоборот? Но так или иначе – все равно это не повод писать песню. Да в ней и нет никакого смысла, сам посуди.

– Об этом придется спросить у него самого.

– Старческий бред. У тебя наверняка должны быть другие основания считать, что этот человек – тот самый Хоакин. Давай выкладывай.

Маталон встал:

– Спасибо за водку.

– Постой. Все выспросил и пошел, а? Сам и рта не раскроешь? Нет, мы так не договаривались.

– Я честно рассказал вам все, что знаю. А уж верить мне или нет – дело ваше.

– Где он живет, этот твой Хоакин? – торопливо спросил Жаботин.

На лице Маталона мелькнула усмешка.

– Что-то на вас не похоже – верить во всякие басни. Желаю вам спокойной ночи.

Маталон направился к выходу.

– Маталон! Стой. Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь мне, как его найти.

В голосе Жаботина послышалась новая нотка, и Маталон, остановившись, обернулся к нему.

Жаботин все еще сидел в кресле, не меняя позы, но в руке юге появился небольшой пистолет.

– Что это значит?

– Ты вытянул из меня всю информацию и уходишь. Ты ведешь себя совершенно бесчестно. Не важно, тот это Хоакин или нет, но ты должен сказать мне, где он живет. А что делать дальше – мы с тобой посоветуемся и решим. Идет?

– Например, о том, как поделить слитки, если они найдутся?

Жаботин закашлялся.

– Ну да, и об этом тоже. Если там и вправду шесть тонн, то вполне хватит каждому.

Маталон широко развел руками:

– Тогда спрячьте ваш пистолет. Меня чрезвычайно раздражает, когда мне угрожают оружием.

Жаботин покачал головой:

– Только после того, как ты назовешь адрес Хоакина.

Маталон пристально посмотрел Жаботину в глаза. В его груди закипел гнев.

– До того, как ты взялся за пистолет, я, может быть, и рассказал бы тебе, но теперь уже поздно. Теперь я не такой сговорчивый.

Жаботин облизнул пересохшие губы. Его испугал изменившийся тон Маталона.

– Я ведь могу дать знать в твою организацию, – проговорил Жаботин, стараясь придать голосу грозные интонации, – что ты пытался нагреть на мне руки.

Маталон усмехнулся:

– Ладно, тогда я доведу до общего сведения, что КГБ финансирует и снабжает нас оружием. Устраивает?

Жаботин вздрогнул.

Маталон продолжал:

– Так или иначе, я к своей организации не так уж привязан. Я – просто наемный убийца и работаю ради наживы. Ни идеология, ни любовь к родине меня не держат. Я могу распроститься со своими соратниками в любую секунду. Но с тобой – все иначе. Тебе приходится считаться с КГБ, приходится думать, как выжить в этой организации. И я полагаю, ты отдаешь себе отчет в том, насколько трудно это стало сейчас, после перемен, которые летом начались в твоей стране, да и вообще во всей Восточной Европе. Да что там КГБ – сейчас коммунизм стоит на краю гибели. Так что займись своим бревном в глазу.

Жаботин скривил губы в ухмылке:

– Ну, прямо целую речь произнес. Я, знаешь, тоже не из терпеливых. Давай выкладывай адрес Хоакина. Не скажешь – стреляю. И не думай, что я шучу, Маталон.

Маталон, будто ненамеренно, опустил руки. Из рукава пиджака в руку скользнул нож.

– У тебя и выстрелить не получится. Чтобы убить человека из пистолета двадцать второго калибра, нужно всадить в него минимум три пули, причем в упор. А пистолет у тебя без глушителя. Выстрелы непременно услышат. Особенно в этом здании – здесь ведь так тихо.

У Жаботина выступил пот на лбу.

– Мой пистолет стреляет не громко. Все будет в порядке.

– Нет, не думаю. Тебе нужно как минимум приставить к дулу вон ту подушку.

Маталон показал левой рукой на диван.

Жаботин, не удержавшись, мельком взглянул в сторону дивана.

Этого момента Маталон не упустил. Молниеносно повернув правую руку ладонью кверху, он метнул нож в Жаботина.

Когда нож по самую рукоятку вонзился ему в грудь, Жаботин испуганно дернулся, пытаясь приподнять пистолет.

25

Июнь 1937 года

Андреу Нин лежал на кровати.

Его тело походило на куклу из папье-маше, об которую мяли помидор.

Кирико раздраженно бросил плоскогубцы на стол.

Рикардо поднял Нина за плечи и силой усадил на стул. С окровавленных губ сорвался еле слышный стон. За вспухшими багровыми веками едва-едва можно было различить блеск глаз.

В его взгляде по-прежнему чувствовалась сила.

«Вот ведь какая сила духа!» – восхищенно подумал Кирико.