Чтение онлайн

– Ми – гештапо, – проговорил он с сильным немецким акцентом, с трудом подыскивая слова. – Веди нас к Нин. Мы пришли помочь Нин. Сопротивляться – убиваем.

Гомес позеленел. Это действительно было гестапо.

Он хорошо знал по рассказам, насколько ужасной была эта организация. Если к тому же принять во внимание, что налетчики превосходили тюремщиков числом, было совершенно ясно, что перечить нельзя. То, что они добрались сюда, значило одно – весь штаб занят.

Вполне возможно, дело обстояло еще хуже – наверное, фашисты произвели внезапное нападение на Алькала-де-Энарес и весь город, скорее всего, уже находился в руках мятежной армии.

Гомес кивком сделал знак Родригесу и подал ему пример, первым выйдя в полутемный коридор. О сопротивлении и думать было нечего.

Под прицелом пистолетов двое тюремщиков вынуждены были отвести немцев к камере Нина.

Гомес отпер дверь.

Нин лежал на изодранном матрасе, постеленном прямо на полу. На кусках ваты, выглядывавших из дыр матраса, виднелась кровь.

Налетчики отстранили тюремщиков и вошли в камеру.

Четверо взяли Нина за руки и за ноги и без всяких усилий подняли его с пола. Нин, обессиленный от пыток, лишь тихо застонал, не в силах сопротивляться чему бы то ни было.

Когда Нина вынесли, тот человек, который показался тюремщикам командиром, приказал двоим оставшимся подчиненным связать тюремщиков. Пока они выполняли приказ, он достал из кармана какие-то бумаги и немецкие купюры и разбросал их в камере.

Затем, холодно взглянув сверху на лежавших на полу тюремщиков, проговорил:

– Мы забираем Нина с собой. Мы не можем оставить товарища в беде. Хайль Франко! Хайль Гитлер!

Подняв правую руку, он сделал приветствие на фашистский манер и удалился.

Сидевший за рулем Кирико вылез из грузовика. Ему было видно, как группа одетых в защитную форму людей вынесла Нина из здания. В штабе НКВД стояла полная тишина – преследователей не было.

Подойдя к нему, Мария проговорила твердым голосом:

– Гони прямиком в Валенсию.

От нее едва заметно пахло спиртным. Наверное, снова выпила.

– А там что?

– Карлос приготовил русское судно.

Кирико взглянул на нее:

– Ты собираешься послать Нина в Россию?

– Именно. Там с ним и покончат. Если, конечно, он доживет до России.

Кирико тихо вздохнул.

Мария вызывала у него физическое отвращение.

Революционный дух живет в сердцах как мужчин, так и женщин, но ему казалось, что в душе Марии кроется нечто иное.

Люди в защитной форме принесли Нина к грузовику.

Рикардо, поджидавший их в кузове, поднял Нина наверх.

Кирико повернулся к Марии:

– Это ты здорово придумала – поручить дело немцам. Только вот никак не пойму, откуда ты их достала.

В свете луны ярко блеснул кулон у нее на груди.

– В батальоне Тельмана.

– Как – в батальоне Тельмана?

Этот батальон Интернациональной бригады, названный в честь руководителя Немецкой коммунистической партии Эрнста Тельмана, состоял из немцев.

Мария сухо усмехнулась:

– Я попросила комиссара бригады, чтобы он набрал мне солдат, которые бы смотрелись как самые настоящие гестаповцы. Ты бы видел, какие у них были физиономии, когда они узнали, в чем состоит задание. Ну совсем потерянные. Понимаешь, в Германии гестапо их всех здорово потерзало. А тут им изображать это самое гестапо! Любой напугается.

Кирико, несколько возмущенный ее тоном, ничего не ответил.

После того, как Рикардо поднял Нина, немецкие солдаты тоже забрались наверх в кузов.

Мария заняла место рядом с водителем, Кирико сел за руль.

Он завел мотор и медленно тронулся с места. Грузовик могли обстрелять, поэтому ехать придется с выключенными фарами. Ехать при одном лишь лунном свете будет нелегко, но как-нибудь да удастся, наверное, попасть в Валенсию до рассвета.

Мария нарушила молчание:

– Заголовки в завтрашних газетах должны быть такие: «Нина отбил спецотряд гестапо армии Франко». Тогда можно будет навсегда стереть Нина с лица земли, да и верное доказательство того, что он поддерживал связи с Франко, тоже окажется налицо. Одним ударом двух зайцев убили.

Наверняка в кабинете министров что-то заподозрят и вряд ли поверят в эту историю.

Однако Кирико не мог не признать, что другого выхода не было.

Коварство Марии не знало границ.

26

Рюмон Дзиро первым вышел из кафе.

Он огляделся. Дождь кончился, и площадь Майор была запружена толпами людей и машинами.

Рюмон повернулся к Кадзама Симпэй, вышедшему на улицу вслед за ним.

– Барбонтин ушел, ничего не сказав, но, может быть, он все еще следит за нами.

Кадзама подвернул рукава свитера.

– Давайте выбросим его из головы. Скрываться от него все равно не имеет смысла, а по мне – пускай выслеживает себе сколько угодно.

Рюмон повернулся к Ханагата Риэ. Он решил еще раз спросить:

– Вы точно не будете с нами ужинать?

Риэ прижала руку к животу:

– Пожалуй, нет. Я вчера легла поздно, пойду спать. Передайте мой привет господину Синтаку и госпоже Кабуки.

– Передам. Спасибо, что потратили на меня так много времени. Я решил завтра отправиться в Ронду. Мне было бы очень приятно сходить с вами в какой-нибудь ресторан, когда я вернусь оттуда.

Риэ кивнула и перевела взгляд на Кадзама:

– Сходи угостись за двоих. Однако держись, пожалуйста, в рамках.

Кадзама подмигнул Рюмону:

– С сэнсэем не поспоришь.

Расставшись с Риэ, они зашли в магазин купить бутылку красного вина, затем поймали такси и отправились на улицу Тесоро.

Кадзама утверждал, что пансион, где жил Хоакин эль Оро, находится в двух минутах ходьбы от «Лос Гатос».

На улице Тесоро, хотя было еще светло, уже сновали мужчины и женщины довольно сомнительного вида.

Все припаркованные машины были совершенными развалюхами – у многих выбиты передние стекла или сняты колеса.

На разбитой мостовой черным распылителем были выведены слова «даме дрога» – «дай уколоться».

Неподалеку стояло здание с вывеской «Пансион Томас».

Кадзама обернулся к Рюмону:

– Это здесь.

Они прошли под низенькой аркой и поднялись по полутемной лестнице на четвертый этаж.

Кадзама постучал в дверь справа. Ответа не было.

Он нажал на ручку, дверь легко распахнулась. Внутри горел свет.