Чтение онлайн

— В Биксби много чего есть, не только собиратели пуговиц, — заявил Гэри. — Это в основном промышленный округ, там полно хороших спортсменов, но сейчас их замучила безработица, бедность школ, сокращение штатов и тому подобное.

Хозяин ушёл на другой конец стойки обслужить троих шкиперов, а Квиллер подумал: «Если "Солнцелов", стоявший рядом с "Резвой мамой", — тот самый, что прибыл из Флориды, в чем тогда заключалась игра Оуэна?… И как он осуществлял связь?… И был ли скутер поблизости в тот день, когда Оуэн исчез?… А может, Эрни это заметила?… И не могли ли Оуэна похитить, пока Эрни спала внизу после того, как они выпили вина?… А если так, то не был ли Оуэн убит?»

Эти вопросы надлежало обсудить как-нибудь вечером с Эндрю Броуди за стаканчиком чего-нибудь покрепче в пикакском жилище Квиллера, и чем скорее, тем лучше. Сиамцы будут рады вернуться в свой просторный амбар, поближе к сердобольной соседке, которая баловала домашними обедами всех троих. Они прожили на побережье уже больше двух недель. Никакой необходимости оставаться здесь дольше, в сущности, не было.

По пути домой из закусочной «Чёрный медведь» Квиллер строил планы на ближайшее будущее. Сегодня среда. Он перевезёт своих домочадцев в Пикакс в четверг, а в субботу съездит на побережье на собачьи бега. В понедельник встретит Полли в аэропорту, а вечером во вторник они отпразднуют её возвращение во вновь открытом ресторане «У Оуэна».

Всё было прекрасно спланировано, однако Роберт Бёрнс оказался прав: самым прекрасно продуманным планам сбываться не суждено.

Вернувшись в коттедж после поездки в закусочную «Чёрный медведь», Квиллер обнаружил стоявшую на пороге картонную коробку, которую явно привёз кто-то из газеты. В ней лежали связки почтовых открыток, пришедших в связи с его статьей о дневнике прабабушки Лайзы. Энтузиазм, который испытали слушатели после лекции, прочитанной остроумным журналистом в Пикаксе в 1895 году, передался по наследству многим местным семьям.

Сиамцы, развалившись на кофейном столике, нежились в косых лучах солнца, которые лились из окна. Их шерстка блестела. Квиллер на минуту залюбовался кошками.

— Вы — пара самых красивых и самых нахальных зверюг в мире!

Юм-Юм скромно склонила голову, а Коко, который согревал своим телом книгу о Марке Твене, устремил на человека многозначительный взгляд.

Квиллер пригладил усы, и вдруг ему в голову пришла интересная мысль. Он тут же позвонил Хикси Райс, заведующей отделом рекламы во «Всякой всячине».

— Хикси! Мне пришла на ум совершенно сенсационная идея — как создать рекламу городу Пикаксу. А заодно и газете, если, конечно, мы возьмёмся воплотить мою мысль.

— Такая же великолепная, как Вкуснотека? — с сомнением в голосе отозвалась Хикси.

— Лучше!

— Такая же замечательная, как Ледовый фестиваль?

— Лучше, и к тому же с гарантией, что ничего не растает. Ты не против встретиться завтра за ланчем? Можно было бы «У Оуэна», но ты ведь знаешь, что случилось.

— Давай у Лингини! У них всё то же меню, и та же семейная обстановка, и стены окрашены в тот же тусклый цвет, и, как раньше, сломаны щеколды в туалетах. Зато кормят чудесно!

— Прихвати с собой Фрэн Броуди, если она свободна.

— Приедем обе, обещаю, — заверила Хикси. — Ты меня заинтриговал. Намекнуть-то можешь?

— Нет, — отрезал Квиллер.

В ночь на четверг Квиллеру, отобедавшему жареной свининой, естественно, приснился сон: он сидит за ланчем в каком-то ресторане с Марком Твеном. Его визави выглядит точь-в-точь как на обложке любимой книги Коко: белый костюм-тройка, копна волос, высокий лоб. настороженно сдвинутые брови, пышные усы. Писатель сердечен и разговорчив, они обмениваются фактами из своих биографий. Один — Сэмюэль Лэнгхорн Клеменс, уроженец Флориды, [28] второй — Мерлин Джеймс Квиллер, уроженец Чикаго. Они поочередно обсуждают журналистику, путешествия, кошек, чтение лекций, после чего четкая картинка расплывается и Квиллер обнаруживает, что лежит в темноте на собственной кровати в коттедже.

Сон предвещал наполненный событиями день. После завтрака кошки надумали играть в «кучу малу», и Квиллеру пришлось изрядно помахать перед ними своим старым вязаным галстуком. Пытаясь схватить его, сиамцы прыгали, сталкивались в воздухе, падали и катались по полу. Подобно Монтеню, чей кот любил играть с подвязкой, Квиллер не мог сказать наверняка, кто получал от игры больше удовольствия — кошки или он сам.

После игры Квиллер развесил вертела на пяти крючках, которые вбил в бревенчатую стену кухни над разделочным столом. Коко немедленно обнюхал рукоятки вертелов и нервно дотронулся лапкой до их тонких витых штырей.

— Держись от них подальше! — предостерёг Квиллер кота. — На вертела насаживают картошку, а не кошек.

Свою утреннюю работу Квиллер закончил довольно быстро. Очередная колонка «Из-под пера Квилла» представляла собой фокус с участием читателей — предполагалось, что они сделают за журналиста всю чёрную работу. В июне Квиллер задал один животрепещущий вопрос, и сотни подписчиков отправили почтовые открытки с ответами на него, которые редактор газеты систематизировал и свёл в таблицу. Квиллеру оставалось только облечь полученные результаты в увлекательную форму. Вопрос звучал следующим образом: почему кошки жмурятся? Читатели предлагали восемь вариантов объяснения, один другого глубокомысленнее, самым популярным вариантом был: «Они так улыбаются».

Незадолго до полудня Квиллер отправился на назначенное свидание-ланч, прихватив с собой холщовую хозяйственную сумку с надписью: «Пикакская публичная библиотека». В ресторане у въезда в город Брр его приветствовала миссис Лингини, которая узнала знаменитые усы:

— А! Мистер Виноградный Сок! Никакого вина!.. Папа! — крикнула она в сторону кухни. — Пришёл мистер Виноградный Сок!

Из кухни поспешно выскочил — пожать руку посетителю — мистер Лингини; его ладонь была влажной от пара какого-то кипящего блюда, и он тут же умчался обратно.

— Садитесь куда хотите, — сказала его жена, сопровождая приглашение широким жестом. — Не желаете виноградного сока?

— Подождём, пока явятся мои гостьи, — ответил Квиллер. — Наверняка они закажут ваше отличное красное вино.

Считалось, что папаша Лингини собственноручно делает вино в своём подвале; известно также было, что кто-то выращивает виноград на каменистом склоне за пределами Брр, где дни солнечные, а ночи прохладные, — наверняка мистер Лингини.

Квиллер занял столик на четверых и положил на стул свою холщовую сумку.

Вскоре с шумом, перебивая друг друга, влетели гостьи.

— Вот он!.. Как всегда, первый!.. Квилл, ты чудесно выглядишь… Отпуск тебе на пользу!

Квиллер встал, чтобы подвинуть дамам стулья, и, нахмурившись, возразил:

— С тех пор как я приехал на побережье, У меня не было ни минуты покоя! Я гораздо больше бездельничаю в Пикаксе… А вы обе выглядите так, словно выиграли в лотерею!

— Нам не терпится услышать про твой таинственный проект! — объяснила Хикси.