Чтение онлайн

— У меня уже слезы на глаза наворачиваются, — сказала Тэсс.

Они обсудили имена персонажей. Супружеская пара будет называться королева Крокетта и принц-консорт Карлос.

— Как мне нравится! Как нравится! — воскликнула Тэсс.

— Можно вам налить ещё, Тэсс?

Счастливая дама-корвидолог взяла электрический фонарик, чтобы отыскать дорогу в «Приют». Перед тем как пожелать хозяину спокойной ночи, она заявила:

— А вам известно, что у вас за сараем растёт наперстянка? Я соберу немного и испеку на завтрак оладьи.

— Великолепная мысль! — сказал Квиллер.

— В «Бакалее Гротта» продают замечательные отбивные на ребрышках. Я купила две штуки, решила, что мы пожарим их завтра вечером с перцем и с картошкой на вертеле. — И, прежде чем Квиллер успел отреагировать, добавила: — А вы заметили, что одного вертела у вас не хватает? Их было пять.

После оладий с наперстянкой Тэсс отправилась на своём жёлтом автобусе в ничего не подозревающий город Брр пропагандировать Республику Карландию, а Квиллер поехал в Мусвилл на собачьи бега. На дороге вдоль озера царило невероятное оживление. Подъезжая к городу, Квиллер увидел массу легковых машин, фургонов, грузовиков, пикапов, припаркованных во дворах ферм и на обочинах шоссе. Толпы пешеходов направлялись к центру города, где три квартала были закрыты для движения транспорта. Въезд был разрешён только для автомобилей, доставлявших участников бегов и принадлежащих городским властям. Квиллер показал свою пресс-карточку, и ему разрешили припарковаться у пристани.

Квиллер никогда не видел так много детей: они шумно требовали внимания, визжали от радости, плакали, прыгали, бегали, терялись, затевали драки. Взрослые, которых было гораздо меньше, держали в руках сумки, коляски с малышами, рюкзачки с усаженными в них младенцами. Обе стоянки возле отеля были пусты: одна предназначалась под заезды, другая — для размещения участников соревнований.

Уэйн Стэйси увидел Квиллера, подошёл к нему и стал объяснять организацию бегов. Сорок ребятишек едут в сорока маленьких двухколёсных колясках, запряжённых сорока собаками. Здесь были боксеры, ретриверы, гончие, питбули, терьеры, лайки, немецкие овчарки, один огромный шнауцер и много дворняжек, все распределенные по весовым категориям. На спинах юных жокеев значились номера; на собак надели коротенькие курточки-болеро цвета семейных кланов. За каждой участвующей в соревнованиях собакой присматривал один взрослый, другой взрослый поджидал коляску возле финишной черты.

За многие годы бега превратились в карнавал. Коляски были раскрашены или оклеены разноцветной бумагой, а юные гонщики одеты в карнавальные костюмы. Тут были астронавты, балерины, черти, пираты, пастухи и пастушки, клоуны и кошки, и все они смешались с сорока собаками, восьмьюдесятью взрослыми и многочисленными взволнованными представителями общественности.

— Полный хаос! — заметил Квиллер. — Надеюсь только на то, что бега раньше уже проводились.

— Конечно! На протяжении тридцати лет! — заверил его Стэйси. — Многие молодые родители когда-то сами в них участвовали.

— Немножко рискованно, а?

— Ни с собакой, ни с ребенком — тьфу-тьфу — ещё ни разу ничего не случилось.

— Расскажите, пожалуйста, что и в каком порядке будет происходить.

— О'кей. Есть предварительные заезды и финальные. В каждом заезде вы объявляете имена и номера гонщиков. Подъезжают пять колясок и выстраиваются в ряд. После чего раздаётся свисток и — марш! Мамы и папы ждут у финишной черты, подбадривая собак криками.

— А как я узнаю, кто — кто и кто — чей? — постарался перекричать общий шум Квиллер.

— Сесил Хиггинс будет давать вам информацию. А в самом конце вы вручите два приза — категории А и категории Б. Потом будут фотографировать.

— А что за призы?

— Кружки с надписями. Плюс каждый ребёнок, участвовавший в соревнованиях, получит в подарок мороженое и небольшой сувенир, а каждая собака — кость.

— Кости вручать тоже буду я?

Квиллер и Стэйси кричали друг другу прямо в ухо, а когда первый из них подошёл к микрофону, его голос, даже многократно усиленный, потонул в общем гаме. Раздался первый свисток, и уровень децибелов немедленно удвоился.

Зрители подбадривали своих любимцев и визжали, когда случалось что-нибудь неожиданное. Один бассет сошёл на полпути с дорожки и побежал в сторону, потому что захотел пообщаться с кем-то из знакомых. В другой раз две собаки, шедшие голова в голову, затеяли между собой драку и опрокинули седоков… Потом огромный шнауцер пересёк финишную чёрту и побежал дальше по Мейн-стрит; седок от страха заплакал, а родители и представители общественности бросились за ними следом.

Невзирая на всё это, Квиллер, стиснув зубы, делал своё дело.

Победителем в категории Б стала рыжая дворняжка в болеро из грубой одноцветной ткани; правила ею четырехлетняя девчушка в ковбойском костюме.

— Они, наверное, тренируются, — сказал Квиллер Сесилу.

— Целый год! Все очень серьёзно относятся к бегам.

В категории А победил чёрный Лабрадор в красно-бело-синем болеро с семилетним седоком, одетым космонавтом.

— Вы не из «Рыбоводства Скоттенов»? — спросил Квиллер отца космонавта. — Я видел вас, когда писал статью о рыбаках. Я — Джим Квиллер.

— Верно! Я — Фил Скоттен. Вы ходили с нами на лодке поднимать сети. Отличную статью написали.

— Спасибо. Это было незабываемое событие… У вас славный пёс.

— Ещё бы! Эйнштейн служил в полиции, он обучен искать наркотики. Сейчас он на пенсии. Очень умный. Относится к пассивным искателям, то есть, обнаружив что-нибудь, садится и молчит.

— Вот как?

Квиллер дотронулся до усов, потому что ему в голову пришла одна необычная мысль. Он продолжал обдумывать её, когда шёл к стоянке машин на берегу, где участвовавшие в соревнованиях экипажи грузили в пикапы.

Подойдя к команде Эйнштейна, Квиллер сказал:

— У меня есть к вам одна просьба. Вон там стоит лодка, которую я собираюсь купить. Не мог бы Эйнштейн её обнюхать?

— Конечно. Он только получит от этого удовольствие.

Двое мужчин и собака подошли к «Солнцелову» и поднялись на борт. Эйнштейн понюхал пятно на палубе и два тёмных пятна на транце, но его больше заинтересовала каюта. Пса отвели вниз. Он всё там обнюхал — и молча сел.

— Наверное, устал, — сказал хозяин. — Стареет, да и день для него сегодня выдался трудный.

Возвращаясь к себе в коттедж, Квиллер постукивал кулаком по усам. Теперь у него есть что обсудить с Броуди: во-первых, рандеву «Солнцелова» и «Резвой мамы»; во-вторых, исчезновение Оуэна; в-третьих, поведение Эйнштейна.

Что касается его гостьи, то, если она не уедет в воскресенье утром, придётся просто выставить её, как посоветовал Уэзерби. И всё же он предпочёл бы психологическую атаку. Например, можно обронить несколько наводящих фраз во время обеденного разговора.

За коктейлем: «Меня так порадовал ваш визит, Тэсс».