Чтение онлайн

Открылась тяжелая низкая дверь, и Дика втолкнули внутрь.

Когда-то, давным-давно, в башне была каминная зала. По крайней мере, Дик сумел разглядеть очаг. Но башне было уже столько лет, что она вросла в землю. Дик спокойно мог дотянуться до потолка рукой. Его своды, казалось, хотят придавить собой тех, кто внутри. Стены точила влага. Пахло гнилым и затхлым. Но, кроме этого, был еще явственный запах дыма. И еще один запах – манящий и соблазнительный, оглушивший Дика даже сильнее, чем вонь. Почуяв его, стражники последовали за Диком.

– Что это здесь у вас? – стражники подозрительно оглядывались по углам. – Эй, Гош! Опять за свое? Начальник тюрьмы запретил разводить в очаге огонь.

– Гудмэн, какой огонь! Загляни – даже углей нет.

– А камни еще горячие, – стражник потрогал камин.

– Так то Дэдрет нагрел своей задницей. Это ведь ты, Дэдрет? Тренируешься перед публичной поркой? – (Тот, кого назвали Дэдретом, подобострастно кивнул.) – Вот видишь, гудмэн. А ты – огонь!

– Допрыгаешься ты, Гош.

– Так куда ж дальше-то? Вот ведь я – уже тут.

– Для таких, как ты, и это неподходящее место. И как это он ухитряется? – обернулся стражник к другим. – Ни огнива, ни дров… И пахнет… как будто мясом? – Стражник даже сглотнул.

– Мясом? Смеешься, гудмэн. Мясо в тюрьме Нью-Гейт? Да мы уже третьи сутки жрем овсяную шелуху.

– А чего на вас, чертей, тратиться? – огрызнулся стражник. – Половина из вас через сутки станет вороньим кормом. А твоя голова не иначе как украсит шест на мосту.

– Ну, не надо так сразу, гудмэн.

– Да судья так и скажет.

– Вот когда скажет, гудмэн…

– Если я что узнаю – про огонь и вообще, – упрячу тебя в подземелье. Будешь там дожидаться суда. А пока, – стражник пихнул в спину Дика, – вот, проведет с вами время.

Стражники вышли. Дверь с тяжелым звуком захлопнулась.

На короткое время тюрьма погрузилась во тьму. Но в узкие бойницы, забранные решетками, проникал свет луны. И скоро Дик уже снова различал обитателей залы.

– Эй, Дэдрет, поговори с ним. Чой-то он встал тут, как статуя на фонтане?

Гош, понял Дик, здесь за главного.

– Посчитай у него руки-ноги. Заодно и уши-глаза. У тебя-то с глазами не очень. И ушей недостаток. А у этого как?

Когда Дэдрет приблизился к Дику, Дик увидел, что тот одноглазый.

– Хе, Гош, смотри! Он в одном башмаке!

– А другой он кому одолжил? Ты спроси его, Дэдрет, спроси. Ты ж умеешь спрашивать?

Все остальные узники захихикали и задвигались.

Дэдрет внезапным движением оттянул Дику щеку:

– Мальчонка, ты кому одолжил башмак? С кем ты водил компанию? Вот такой, хромоногий?

Дик отбросил руку Дэдрета и попятился.

– Ему не нравится, Гош. Он не говорит.

– Ну так пусть скажет, Дэдрет.

– Я пришел вместе с Фоксом, – неожиданно выпалил Дик.

– С Фоксом? – это имя произвело на Дэдрета впечатление.

– Мы с ним гуляли вместе. Ночью. По городу, – Дик неожиданно осмелел.

– Что ж ты раньше молчал? – в голосе Гоша послышалось неподдельное восхищение. – Ребята, он знает Фокса! Он вместе с ним гулял! Это меняет дело. А как тебя звать, мальчонка?

– Роб.

– Ты часом не кровохлеб? – Гош поощрительно хохотнул. – У меня был дружок, его звали Кровавый Роб. Он любил говорить: «Нет лучше напитка, Гош, чем напиток Кровавого Роба. От него поначалу кружится голова. Но быстро привыкаешь». Вот что, ребята! Роб будет есть вместе с нами.

Дэдрет – уже по-приятельски – приобнял Дика за плечи и подтолкнул к остальным. Все уселись в круг на полу.

Гош, словно маг, извлек из-под кучи старой соломы большущий кувшин и вертел. Запах мяса усилился. Дика охватило нестерпимое возбуждение. А Гош поднялся, извлек из-под соломы какую-то тряпку и, кривляясь, сказал:

– Во славу истинной веры мы вкусим с вами, други! Ибо нет греха тяжелей, чем отступничество от веры. Может, мы и сами грешили. Но сегодня мы с вами одолели настоящего врага Божьего. Во славу Отца и Сына…

Кувшин пустили по кругу. Гош стал стаскивать с вертела куски мяса.

– На-ка, Роб-кровохлеб.

Дик принял кусок в дрожащие руки. Запах, запах, запах! Слюна наполнила рот. Дик едва успевал ее сглатывать.

– Хочешь спасти свою душу – не притрагивайся.

Кто-то впился Дику в плечо. Дик поперхнулся.

– Говорю, не притрагивайся.

Руки Дика застыли на полпути ко рту. Он медленно повернул голову. Прямо за ним сидел человек в колодках. И как колодник смог к нему подобраться?

– Лучше отдай тому, кто все равно пропал, – колодник кивнул на кусок. – Покуда никто не видит.

Дик, почти не соображая, сунул мясо колоднику в руки. Тот попытался поднести еду ко рту, но колодки мешали. Тогда он позволил мясу шлепнуться на пол, тяжело завалился на бок и впился в кусок зубами. Дик с ужасом отстранился.

– Загороди меня, – прошептал ему сзади колодник.

Все были заняты: кто урчал, кто сопел, кто чавкал. Кому-то достался кусок в виде уха. У других кусков были пальцы. Дик похолодел. Колодник тем временем справился с мясом.

– Эй, как там тебя зовут? Роб-кровохлеб? Не смеши! – смех у колодника был похож на рыданье. – Посади меня поудобней.

Дик осторожно, стараясь не привлекать внимание, помог колоднику сесть.

– Они сегодня зажарили чернокнижника, – пробормотал колодник. – Убили его и зажарили.

– Чернокнижника? Кто это? – одними губами спросил Дик.

– Колдун, обученный грамоте. Который колдует над книгами.

– Колдует над книгами?

– Ну! Смотрит в книгу и что-то там видит. А это видеть нельзя.

– А что он наколдовал? Чуму?

– Чуму не чуму – не знаю. Но то, что он делал, – от дьявола.

– А как об этом узнали?

– Свои же, братья аббатства, на него донесли – что он читает неправильно. Тут тебе и чума, и что угодно может случиться – если читать как придется, а не как установлено. Гош сказал, его все равно казнят. А он такой толстый и мягкий… Только это нельзя. Я сказал, что это нельзя – человечье-то мясо… Это просто так не пройдет. Гош не знает, что такое Нью-Гейт. Это очень старая башня. Она многое повидала. Тут обитают призраки. И они, – у колодника округлились глаза, – справедливые. Да! Справедливей, чем судьи. Гош велел оставить меня без мяса… – Колодник хихикнул. – А я… Я все равно подохну. Меня завтра опять потащат на площадь. И я точно подохну… – Он шмыгнул носом. – А туда, – он кивнул наверх, – мне дорога заказана. Разве вот ты, дурошлеп… Разве тебя мне зачтут. Я твою душу спас. – Колодник замолк и пригнулся: к Дику направился Гош.