Чтение онлайн

«Надо прыгать», – подумал Обжоркин. Но стена замка казалась очень высокой и недосягаемой.

«И-Э-Э-Х», – Обжоркин взвился в воздух, но не долетел до верха стены и, мяукнув, шлепнулся вниз.

– Тебе не уйти, сдавайся, – крикнул старик, показавшийся в начале улицы. – Смирись и стань МОИМ АПЕЛЬСИНОМ!..

В руке старика был посох, а на плечах мантия оранжевого цвета. «Когда это он успел переодеться?» – вдруг подумалось Обжоркину, и тут он прыгнул опять. В этот раз он не долетел до верха каких-нибудь нескольких сантиметров и опять рухнул вниз.

Апельсины тем временем приблизились на расстояние нескольких шагов и уже тянули к нему свои маленькие толстые корявые ручонки с тремя пальцами.

– И-И-Ы-Х! – Обжоркин вновь прыгнул, и в этот раз его правая лапа таки зацепилась когтем за вверх стены, и он во мгновение ока перенесся на другую сторону.

Он не помнил, как долго и куда он бежал. Опомнился он только под каким-то маленьким мостиком, куда Обжоркин забился и затаился, не дыша и не двигаясь.

Уже начало смеркаться, когда Обжоркин опомнился и сказал сам себе:

– Постойте… Я спасся, а как же мышка Жера?..

И тут ему вдруг пришло осознание того, что вот он, Обжоркин, будущий великий и славный ГЕРОЙ, испугался нелепых апельсинов и забился в какую-то щель, бросив своего лучшего друга на произвол судьбы.

Обжоркин, наконец избавившись от сковывающего его страха, начал рассуждать логически. И сделал это, как всегда, вслух:

– Старик спросил, пил ли я его сок. Значит в этом соке все дело… Я его не пил, значит, поэтому не стал апельсином. Но постойте… – Обжоркин внутренне похолодел от своей догадки. – Но Жера-то его пила. И теперь…

Тут Обжоркин отчетливо вспомнил, что на незастеленной кровати Жеры сутра лежал большой и сочный апельсин.

«Она стала апельсином! – Обжоркин не просто разозлился на себя. Он весь напрягся и даже почувствовал как у него выпустились когти на передних лапах. – Ну этот злобный старик навсегда запомнит, с кем связался!»

Наступила ночь. Обжоркин тихо прокрался к стене замка. В этот раз, наполнившись злостью, он бесшумно перемахнул ее с первого раза. На улицах было тихо.

«Она в гостинице, – подумал Обжоркин – Выкраду Жеру, и Мастер Папирус снова превратит ее обратно».

Обжоркин незаметно пробрался в гостиницу. Подошел к двери. Она была приоткрыта. Обжоркин юркнул в щель и сразу подскочил к кровати. Она была ПУСТА.

– Что за… – удивленно вскрикнул Обжоркин, и тут внезапно включился свет в комнате, и одновременно БАЦ!.. Дверь в комнату захлопнулась.

– Вот ты и попался, Обжоркин! – при свете кот внезапно увидел в комнате того самого зловещего старика и три огромных апельсина, которые тут же схватили Обжоркина за все четыре лапы и для надежности еще и за хвост. – Я знал, что ты вернешься за ней…

– Отпустите меня, иначе я вас заколдую и превращу в… кактус, – замяукал Обжоркин, пытаясь вырваться из цепких апельсиновых лап.

– Меня? В кактус? – засмеялся старик громовым голосом – Да знаешь ли ты, кто я такой?..

– Кто вы такой?.. – пролепетал Обжоркин.

Старик молча ухмыльнулся, сделал пасс своим посохом и внезапно превратился в большого черного одноглазого кота в синей мантии.

– КОТ ЗИГФРИД!.. – внезапно дошло до Обжоркина. – Тот самый злобный волшебник, о котором нас предупреждали в школе?

– Вовсе я не злобный, а просто злой, – вдруг обиделся Зигфрид и нервно забил хвостом. – Но тебе это не поможет. Ты все равно станешь апельсином – и точка…

– Что это за история с апельсинами? – вдруг успокоился Обжоркин. – Зачем вам столько апельсинов?

– Неважно. Люблю я просто апельсины… – сказал волшебник, вдруг замявшись, но тут же продолжил со злостью. – Хватит разговоров! Апельсины, залейте в него сок, и к утру он станет таким же, как вы.

Апельсины-боевики взяли со стола кувшин и начали силой вливать в Обжоркина сок. Обжоркин вначале сопротивлялся, а потом набрал сок в рот (не глотая) и начал делать всякие жесты волшебнику своими лапами, кривляясь и морщась.

– Ну что еще?.. – разозлился Зигфрид и приблизился к Обжоркину на расстояние вытянутой лапы.

Тут Обжоркин изловчился и изо всей силы вдруг выплюнул весь набранный сок прямо в морду коту-волшебнику. Сок попал ему везде. В глаза, в нос и забрызгал всю морду.

Обжоркин сделал это от отчаяния, но результат, который он надеялся получить, превзошел все его ожидания. Вспыхнуло оранжевое пламя, и прогремел гром, кот-волшебник вдруг закричал, съежился, его мантия упала на пол, и… к ногам Обжоркина выкатился большой и сочный АПЕЛЬСИН.

Наступило утро, и на площадь города вышли все жители Апельсинового замка, которые в один миг избавились от чар и вновь стали людьми.

– Обжоркин! – мышка Жера подбежала к Обжоркину и прижалась к его теплой шерсти, потом вдруг нахмурилась. – Как ты мог бросить меня?..

– Да я… Это…

– Неважно! Ты спас меня, а еще и всех жителей города, – вскричала Жера радостно. – Ты молодец и герой!

Обжоркин никогда не думал, что быть героем так хлопотно. Его все время поздравляли жители замка и благодарили так, что он смутился окончательно и не знал, что ему с этим делать.

– Мы хотим вам вручить мешок золота, – заявил глава города серьезно. – За то, что вы всех нас спасли от злого волшебника.

– Золото?.. А можно мне мешок селедки?.. – робко спросил Обжоркин и тут же получил что хотел.

Наконец все празднования в городе в честь освобождения от злого волшебника закончились, и друзья, довольные собой, стали собираться в обратный путь.

Весь город провожал их, и глава лично вручил им продукты на дорогу и обнял на прощание.

– Постойте… – вдруг вспомнил Обжоркин, надевая дорожную сумку на плечо. – А что вы сделали с котом-волшебником, который стал апельсином?

– Мы его, к сожалению, не нашли в суматохе, – ответил глава, разводя руками. – Было не до этого, а когда утром кинулись его искать, он пропал.

Обжоркин с Жерой нахмурились.

– Похоже, мы его еще увидим, – сказала Жера, и они с Обжоркиным двинулись в обратный путь.

Что-то будет еще впереди…

– Ты что, реально хотел меня слопать?.. – Жера вдруг остановилась посреди дороги, скрестив лапы на груди.

– Да с чего-ты взяла? Я просто… Ну я просто… – Обжоркин занервничал и начал изображать, что хочет умыться (лапкой), чем окончательно себя выдал. – Но я же не знал!..