Чтение онлайн

А вот Байли Шерг отвёл в конфискованный дом доктора Фроста и там держал под своим присмотром. Как оказалось, это единственная уступка Шергу в переговорах с фреей Иссидией. Со времени заточения Байли не проронила ни одного слова. Вот и сейчас она сидела возле окна и отрешённо смотрела на безлистый фруктовый садик во внутреннем дворике и молчала. Это молчание бесило Шерга, как колючая заноза, уж лучше бы она выплеснулась на него с яростью.

— Тебе что приготовить на обед? – нейтрально спросил он, втайне надеясь на ответ, но ответа не последовало – Байли только молчаливо опустила голову. Шерг с досады грохнул книжкой об стол, которую он перед этим листал, чтобы скрыть своё нетерпение. Байли вздрогнула и втянула голову в плечи. Шерг кипел:

— Что тебе не нравиться! Ты хочешь, как остальные – в темницу? — Шерг, как коршун, навис над ней, готовый разорвать её на части. Байли упрямо подняла на него свои большие глаза и сказала:

— Хочу.

— Чего ты хочешь? — опешил Шерг.

— Хочу в темницу, — зло повторила Байли. Щерг поднял раскоряченные ладони, махнул ими от бессилия, и, с грохотом закрыв дверь, выскочил из дома.

Флаэсина медленно проплывала вдоль ущелья, чуть не касаясь верхушек сосен. Дальше по склону, в самом низу, неслась бурным потоком незамерзающая горная речушка, возникшая из тонкого ручейка, пробивающегося из-под ледника. Туманная дымка скрывала местность и фрея Роз, перегнувшись через борт, морщила нос и жмурилась, стараясь рассмотреть подробности. Нигде не видно ни души, и это тревожило фрею Таю, старшую группы. Осторожные расспросы жителей предгорной местности много не дали – жители явно что-то не договаривали.

По крупицам собирая истину, удалось установить, что слишком часто стали пропадать люди, а в горах появился кто-то, кого местные боялись, как самого страшного зверя. Все время проскальзывало слово «ваду» – так звали неизвестное существо, то ли зверя, то ли человека. В одном месте пропала целая деревня, провести в которую местные жители не соглашались ни за какие деньги. Попав туда, фреи долго ходили вокруг, пытаясь за что-либо зацепиться, но никаких следов насилия, крови или разрушения не обнаружили. Из деревни исчезло всё живое, и даже птицы здесь больше не селились.

Фрея Тая всматривалась в даль, пытаясь в белом крошеве заметить что-либо, отличающееся от скал и снега, но глаза от чёрно-белой ряби устали и не желали трудиться.

— Там, — ткнула рукой Роз в далёкую точку на усыпанном снегом склоне и фрея Тая заметила, что она двигается.

— Жилен, туда! — указала она стоящей за штурвалом Жилен. Та накренила флаэсину и отправила её вниз. Приблизившись, разглядели человека, который, заметив их, поспешил в том же направлении, в котором двигался раньше. Флаэсина легко догнала его на ровной площадке, окружённой каменными глыбами и редким кустарником. Человек остановился, вытянул из-за пояса толстую дубину, и ждал.

— Роз, жди в флаэсине, Жилен – за мной! — скомандовала фрея Тая, вытягивая свой короткий меч. Человек ждал их, дерзко глядя им в глаза и сжимая в правой руке дубину. «Ваду!» — сразу поняла фрея Тая. Одежда, шитая из шкур, прикрывала его тело, а голову закрывала меховая шапка, из-под которой горели злобные, решительные глаза. Ваду не собирался подчиняться.

Внезапно, прямо из снега, вынырнули новые ваду и бросились к фреям. Первый ваду, злобно оскалился, замахнулся на Таю дубинкой, но она даже не воспользовалась волшебством – просто рубанула его по шее. Фрея Роз, стоя на флаэсине, метнула огненным шаром в бежавшего к ней ваду с топором, и тот загорелся живым факелом. Второй ваду метнул камень и Роз, с раскроенным черепом, свалилась через поручень на снег. Ваду замахнулся топором, отрубил уже мёртвой Роз голову и победно затряс ей в воздухе, орошая снег кровью.

Тая, окружённая, по крайней мере, десятком ваду, метала молнии, и рубила мечом, но окружающее её кольцо все время подпитывали новые ваду, и она чувствовала – силы на исходе. Под ногами неприятно чавкала кровь вперемежку с внутренностями исполосованных ваду. Левая рука, перерубленная топором, сочилась кровью, но она не мешала – Тая её больше не чувствовала.

— Жилен, беги! — крикнула Тая, вскрывая очередную голову ваду. Капли крови обрызгали её лицо, но Тая не пыталась их стереть. Жилен упрямо дёрнула головой, и продолжала кружить в кровавом танце, увлекая за собой трёх ваду.

— Жилен, это приказ – ты должна доложить! — отчаянно крикнула Тая, получив дубинкой удар по плечу. Дубинка задела ухо, и оно висело, полуоторванное, истекая кровью. Жилен зло дёрнулась, слезы брызнули из глаз и она, разрядившись молнией в ближайшего ваду, стремительно бросилась назад. С десяток ваду, как шакалы, бросились за ней. Тая отвлеклась, и за это получила удар дубиной по голове, попятилась назад и упала. Тут же на неё бросилось трое. Двое держали за руки, а третий разорвал рубашку на груди и ножом, одним движением, отрезал левую грудь. Тая закричала зверем, а ваду впился зубами в отрезанное, кровавое мясо, оторвал кусок и победно заревел. Тая, собрав все оставшиеся силы, вонзилась молниями в его глаза, и оттуда, с глазниц, фонтаном ударила кровь, вперемежку с мозгами.

Стоявший рядом заросший ваду взмахнул дубиной, и череп Таи с хрустом раскололся. Ноги дёрнулись и застыли, нелепо вывернувшись. Ваду, не мешкая, уже рылись в одежде и заплечном мешке, растаскивая и пряча все под свои звериные шкуры. И тут же рассыпались в снежной мгле, как будто их и не существовало. Только окровавленное тело Таи осталось на белом снегу.

В небе на мэтлоступэ неслась Жилен, а её слёзы замерзали на ветру, колыхаясь сосульками на веках. Она их не замечала, пытаясь унять внутри себя страх, горечь и ярость, неприятным коктейлем бушующих в её груди.

Перчик и Хенк делили вдвоём одну каморку, в которой, до них, жили старшие ученицы, так как на стенах остались рисунки сердечек и прочих атрибутов первой любви. На окнах наспех укрепили решётки, чтобы узники не подумали, что здесь отдыхают. Впрочем, узники думали не об этом, а беспокоились за одну и ту же девушку, один – за сестру, второй – за любимую.

Перчик мечтал, как он схватится со всеми сторожами темницы, освободит сестру, подведёт к Хенку и скажет ему: «Береги её так, как до этого берег её я!» А Хенк думал, сможет ли он сломать защиту с замков, которую поставила фрея Януш. На помощь Перчика он слабо рассчитывал, на помощь извне – тем более. Хенк вспомнил несколько заклинания, подошёл к двери, и прошептал одно из них. Дверь шарахнула молнией прямо по рукам. Хенк споткнулся и свалился на пол.

— Вот зараза! — только и сказал он, поднимаясь.

— Ты что делаешь? — выглянул из своей мечты Перчик.

— Хотел сломать защиту, — почесал затылок Хенк.

— Нет, ты её так не сломаешь, — засомневался Перчик, — я думаю, фреи не дуры – знали на кого ставили!

— А как же сломаешь? — рассердился Хенк.

— Нужно по-хитрому…

— А как это – по-хитрому? — ухмыльнулся на советчика Хенк.

— Вот мы закрыты!

— Так?

— И выйти не можем!

— Не можем! Не тяни!

— А если мы в камере есть – и вдруг нас нет, — развёл руками Перчик.

— Как это, нет? — открыл рот Хенк.

— Исчезли! — высунул язык Перчик. Хенк замер, и смотрел на Перчика широко раскрытыми глазами. Потом подскочил, схватил Перчика, поднял и закричал:

— Перчик! Ты гений! — и принялся тискать Перчика, который сиял, как утреннее солнце.

Замок в камере щёлкнул, и в камеру ворвались два стражника.

— Всем по местам! — крикнул тот, что постарше. — Драться будете в другом месте.