Чтение онлайн

— Это орнитохейр, — Элайни посмотрела на оторопевшего Сергея, упала в папоротник и рассмеялась. Мо шмыгнул по мозгам, и растянул улыбку на огромной кошачьей роже. На дереве, с иголками-листками, сидела огромная бабочка, Элайни протянула руку и спугнула её. За ней тут же погнался летающий ящер апурогнатус, очень похожий на летучую мышь с громадной головой. Из кустов выглянул и тут же удрал, с человека ростом ящер, с мордой черепахи и длинным хвостом, на котором в одном месте петушком вздыбились отростки, как волосы.

Экспедиция вышла на излучину реки, где возле прибрежной полосы паслось стадо громадных динозавров, именуемых головой Сергея, как маменчизавры. Прямо над рекой шныряли летающие динозавры, головой и огромным клювом похожие на попугаев, а сзади тянулся длинный хвост с кисточкой. Они на лету выхватывали из воды рыбу и тут же, в воздухе, проглатывали. Одному диморфодону не повезло, когда он замешкался у воды – его тут же схватил динозавр лиоплевродон, вскинувший из воды свою огромную зубастую пасть. Глядя на это, Сергей спросил:

— Как же мы переберёмся на другой берег?

Хамми и Мо застыли на секунду, видать спорили друг с другом, потом Мо подошёл к берегу и покатился, как колобок, оставляя за собой чёрную полосу. Через секунду на том берегу появились его раскатанные остатки. В следующее мгновение из реки поднялся ажурный мостик шириной в две ладони и одними перилами.

— Только по одному, — предупредил Хамми.

— Я туда не полезу, — сказала Элайни, глядя на динозавров, заинтересованно высунувших из воды свои кошмарные пасти.

— Это совсем не страшно, — сказал Сергей и легко перебежал на другую сторону.

— Иди, я жду, — крикнул он с другого берега.

— Хамми, иди вперёд, — пыталась отстрочить неизбежное Элайни. Хамми просто перекатился по мостику и очутился возле Сергея.

— Элайни, давай! — крикнул Сергей. Элайни схватилась за поручень и принялась осторожно переставлять ноги. Она уже добралась до середины реки, как вдруг мостик, как пластилин, обрушился в реку. Элайни с криком исчезла под водой, а на месте её падения вода запенилась от динозавров, которые, как бешеные, крутились на месте. Вода тут же окрасилась кровью. Хамми закаменел возле Сергея, который, обхватив руками голову, впервые в жизни рыдал, как ребёнок.

Мо попробовал изменить направление поля, запустив электроны в обратном направлении. Вектор немного сдвинулся. Мо мог бы ускорить этот процесс – будь он один. А так приходилось ждать. Вероятно, система Большого Кольца заметила неработоспособность транслятора репликатора и заблокировала его, тем самым заблокировав и Мо, до прибытия комиссии, которую ждать тысячу лет. По земным меркам Сергея. И пятьдесят два гигапрасека по меркам Мо. Вектор двигался по экспоненте, и до выхода на большие углы нужно время.

Мо медленно прощупал оболочку, которую он соорудил за прасек до блокировки. В крепости её он не сомневался, окружающая температура позволяла обойтись без терморегулирования, и, в последний момент, он успел накинуть сетку. Биоритм оказался замедленным и нормальным. Поскольку приходилось ждать, Мо погрузился в свою долгоживущую память, куда он бережно поместил все записи Хамми и добавил свои личные наблюдения.

Теперь он понимал Хамми и его приверженность к этим слабым существам, называющих себя людьми. У Хамми и Мо не имелось органов чувств в понимании людей, но их симпоты могли слышать ритмы и вибрации этих чувств, что создавало у Мо чувства высшего порядка.

Мо поставил индикатор на вектор и погрузился в волны вибраций. Прекрасно, великолепно, шикарно…

«Что за диссонанс? Что за странные, непонятные вибрации? Мо, мо, мо, мо, мо. Это кто-то меня завет? Что за…? В чем дело, в конце концов?» — подумал Мо, немного раскрываясь.

— Мо, я Хамми, — громко пронеслось вибрации по всему существу. Мо сбросил индикатор и открыл сеть. Хамми? Вот почему вектор сдвинут на сто восемьдесят градусов. Мо полностью открылся.

— Что случилось? — поинтересовался Хамми.

— Меня блокировали.

— Меня тоже. Элайни?

— Элайни жива, — ответил Мо.

— Где она?

— В капсуле.

— Ты успел!?

— Да! — сказал Мо, открываясь Хамми, и тот мгновенно считал глифомы и открыл свои. Они вдвоём вытянули капсулу на берег, возле которого стоял Сергей. Его лицо посерело, чёрный вихрь надо лбом побелел от седины. Мо прошёлся по его голове и успокоил:

— Элайни жива.

Мо раскрылся, и в капсуле показалась Элайни. Мо вместе с Хамми пробежались по всем её капиллярам, прыснули, сдвинули, пошевелили – и Элайни открыла глаза.

— Где я? — спросила она, оглядываясь. Сергей кинулся к ней со слезами на глазах и принялся целовать глаза, губы, шею. Хамми и Мо молчаливо наслаждались, утопая в вибрациях. После того, как все немного успокоились, Хамми рассказал Элайни и Сергею, как все произошло. Когда блокировали Мо, Хамми тоже попал под блокировку. Мо, чтобы спасти Элайни, успел свернуть вокруг её капсулу и погрузил её в сон. Блокировка задела и близлежащих от Мо динозавров и те сошли с ума, кусая друг друга. Элайни глянула на всех и сказала:

— Спасибо вам, мои родные.

Посмотрев на Сергея, она увидела седую прядь и воскликнула:

— Бедный, я представляю, что ты чувствовал.

— Нам нужно спешить, — сказал Хамми, — кто знает, что мы найдём на грузовой станции репликации.

— Нам стоило подкрепиться, — сказал Сергей, поглядывая на высоких кур, пасущихся недалеко от них.

— Вы хотите покушать авимима, — сообщил Мо, а Элайни залилась нервным смехом — знатоков старины прибавилось. Хамми накинул на ближайшего динозавра-табака нейросетку и тот свалился в траву.

— Вам одного хватит!? — сказал Хамми, скорее утвердительно, чем вопросительно.

— А их можно есть? — спросила Элайни.

— Ты же кур ешь – а это те же динозавры, — дипломатично сообщил Хамми.

В результате «авимима» ощипали, зажарили на костре и с удовольствием съели.

— А вот теперь бы я поспал, — сказал Сергей, — я не сплю четвертые сутки. По моим часам.

— Так я отсутствовала четверо суток? — удивилась Элайни.

— Да, — сказал Сергей, — вы с Мо пропали на четверо суток.