Чтение онлайн

— Вы знаете, как нам помочь? — растерянно спросил Иван Иванович.

— Не я, — сказала Розария и увидела скисшие лица, — но мой друг и его друзья всё знают о Земле. У нас уже есть человек с Земли.

— А как… — начал Иван Иванович, но Розария его перебила, и открыла дверку: — Садитесь, нам с вами по пути.

— Я не отдам письма, — упрямо сказал Манк Крион.

— Дубина ты корявая, сколько раз тебе повторять – это приказ Байли, нашей королевы, — кипятилась Леметрия, удивляясь самой себе – вывести её из себя довольно сложно. Обычно она действовала мягкими, дипломатичными способами, где нужно – уговаривая, иногда – чуть-чуть лести, почему бы не сказать человеку приятное. Но такого упрямца Леметрия видела впервые.

— Что бы ты ни говорила – письма не получишь, — сказал Манк.

— Хорошо, — успокоилась Леметрия, — тогда я возвращаюсь к Байли и докладываю, что вы, вместо того, чтобы доставлять письмо, кувыркались в постели – свидетелей более чем достаточно.

— Это не честно, — вскинул голову Манк.

— А то честно, что королева приказала отдать мне письмо, а я, как дура, сижу перед болваном и доказываю ему очевидное, — опять вскипела Леметрия.

— Манк, отдай ей письмо, — сказала Арис, улыбаясь Манку мягкой улыбкой. Манк засветился, потянулся к ней, но увидев возмущённую Леметрию, полез в карман.

— На, забирай!

— Давно бы так, — сказала Леметрия, запихивая конверт во внутренний карман: Байли приказала уничтожить письмо, но не будет же она уничтожать его сейчас – при всех, особенно при Манке.

— Ты извини, — сказала она Манку, — я тут наговорила всякого.

— Я не обижаюсь, — успокоил Манк, — с кем не бывает.

— Вы сейчас куда? — спросила Леметрия. Манк оглянулся на Арис и сказал:

— Мне нужно одно письмо доставить … долг… в Боро.

— Так может вы захватите Чери и Фогги? — Манк переглянулся с Арис, — и Парка возьмёте, — Манк нахмурился.

— Да вы не беспокойтесь, Парк прекрасно управляет флаэсиной и не будет вам помехой, — сказала Леметрия, глядя на Манка.

— Уговорила, — сдался Манк, — а ты куда?

— А я помчусь к Байли? — сказала радостно Леметрия, в первую очередь она собиралась мчаться к Перчику.

— И ты это… — начал Манк, покраснев.

— Да ты что Манк, никому, — сказала Леметрия, счастливо улыбаясь, — я ведь тоже люблю.

Они расстались друзьями. Леметрия круто развернула флаэсину и помчалась навстречу своей судьбе.

Третья волна репликации оказалась намного хуже, чем предполагали Наблюдатели и Хранители. Небольшое землетрясение и грохот разбудили жителей города Тизер среди ночи. Когда они выглянули в окна, то увидели в небе невиданные доселе небесные огни, высвечивающие всеми цветами радуги, как огромные закрученные в разные фигуры шторы. Иван Иванович и Вася Филимонов подъезжающие вместе с Розарией к городу Габро, услышали грохот и тоже увидели небесные огни.

— Иван Иванович, Розария смотрите – северное сияние, — сказал Вася, выглядывая в окно и показывая Розарии на небо.

— Я такого никогда не видела, — сказала Розария, выглядывая через Васю в окно, предусмотрительно придавил его грудью. Вася, как джентльмен, поддерживал её, прижимая к себе. Взаимная симпатия у них, возникла спонтанно и сразу, что несказанно удивило их обоих, так как каждый на это время имел сердечную половинку. Иван Иванович не одобрял Васю, но и не порицал, а придерживался той философии, что дело молодое и всё притрётся.

— Действительно, северное сияние, — подтвердил Иван Иванович, за долгую производственную жизнь успевший побывать и на «северах», и на «югах».

Когда жители Тизера вышли утром на улицу, то увидели на противоположном берегу речки Таун, в том месте, где поймали неизвестного зверя, непонятное здание цилиндрической формы и чёрного цвета. Окон у здания не имелось, как и дверей.

Посланный для разведки помощник главы совета, Берко Лова, стучал по стенам, рубил их топором и даже пытался долбить ломом, но так и не смог причинить цилиндру ни малейшего урона, чего не мог сказать о себе – вырвавшийся из рук лом упал ему на ногу, так что назад его несли на руках. Глава совета города Мирони написал пространное письмо и отправил его в Боро.

Отражение третьей волны репликации, ломая временные и пространственные рамки, независимый наблюдатель, если бы он там оказался, мог наблюдать в городе Санкт-Петербурге, в летний день, в 12 часов дня на Сенатской площади. Многочисленные группы туристов осматривали памятник Пётру Первому, который на глазах у зрителей растаял в воздуха, а вместо него возникла странная кожистая птица, именуемая у палеонтологов птеродактилем.

Птичка сделала над Санкт-Петербургом круг и, по странному стечению обстоятельств, приземлилась на балкон, где в это время отдыхал от трудов праведных попугай Кеша. Увидев полутораметровую птичку, попугай сказал: «Кеша хороший», — и благополучно выпал в осадок на дно трёхлитровой банки, случайно оставленной хозяйкой Леной на балконе. Когда птичка улетела, Кеша выбрался из банки, шатаясь, перебрался через порог балкона, и упал рядом с ним вверх ногами, сказав с придыханием: «Шляются тут всякие!»

Не успели зрители на Сенатской площади удивиться столь странному исчезновению памятника, как на зелёном поле, ближе к Адмиралтейскому проезду, ниоткуда появился зеленовато-коричневый динозавр-диплодок, а рядом с ним, как грибы, выросли ещё несколько таких же динозавров.

Туристы вначале захлопали, принимая данную ситуацию за представление, и побежали толпами фотографировать динозавров. Восторг быстро сменился ужасом – близко подошедший к хвосту японец, весь в белом, мгновенным движением хвоста динозавра был рассечён пополам и отброшен на плиты, возле пустого места памятнику Пётру Первому.

Люди в ужасе смотрели на обрубки тела, залитые кровью, кричали и бросались врассыпную, выбегая на Адмиралтейскую набережную, под колёса автомобилей, где тут же образовалась пробка.

Динозавры медленно двинулись в Александровский сад, пощипывая деревья, как ни в чем ни бывало. Впереди шёл вожак, самый мощный из всех, изредка издающий горловые, булькающие звуки, похожие на оригинальную сигнализацию автомобилей. Возле фонтана в саду динозавры надолго остановились, улавливая ртами струи воды и фыркая от удовольствия.