Чтение онлайн

— Человека старшей расы можно реанимировать после смерти в течение нескольких часов, — начал лирианец. — Чем выше уровень эо у человека — тем выше шансы. Поэтому считается, что сильные психокинетики практически бессмертны. Но у тебя уровень эо ничтожно мал, Кэя, поэтому твои шансы были очень, очень малы. К тому же Нигай выбрал самый надежный способ убийства — блокировку каналов энергии. Спросишь, как же тогда удалось тебя реанимировать? Ответ неожиданный: тхайны помогли.

Я дернулась на койке, испугав Космоса, и Гетен поднял руку — спокойно. Я послушно опустилась на подушки, ощущая, как начинает шуметь кровь в голове.

— Нигай не планировал твое убийство, — продолжил лирианец. — Мы нашли документы и свидетельства, которые он подготовил на тебя. Согласно им, тебя предполагалось представить комиссии, как слугу рептилоидов, которую он все это время изучал. Ты была обозначена, как «объект изучения». Он вел записи о том, как ты себя ведешь, как работаешь с гибридами и тхайнами. Если бы Нигая спросили: «Почему вы вели незаконные исследования?», он бы ответил, что таков был приказ начальства. Начальства, которое уже посадили вслед за Виррасом. Экспертная комиссия должна была прибыть на Гебуму позже, к тому времени Нигай бы подчистил твою память и сделал новое внушение, сымитировав внушение спящих. Он считал, что долгие разбирательства дали бы ему возможность выпутаться и защитить себя. О том, что его внушения вообще на тебя не действуют, он узнал слишком поздно, перед самым нашим прибытием. Ты, видимо, прокололась на мелочи… Я думаю, в этот момент товарищ капитан понял, что в любом случае будет судим. Терять ему было уже нечего, и он из чистой мстительности решил расправиться с тобой. А вот то, что произошло дальше… Когда тхайны подняли шум, дежурный подбежал к камерам и увидел вас с Нигаем. Каким-то невероятным образом он понял все правильно, а не ступил, как обычно тупят болваны в погонах, осознал, и оповестил о происшествии остальных. И снова дежурный проявил чудеса сообразительности! Вместо того чтобы самому броситься тебе на помощь, он стал открывать вольеры и отключать установки силового поля, чтобы выпустить тхайнов. Что тут началось! Реально экшн! На записях все есть. Первых напавших тхайнов Нигай отбросил подальше психокинезом, и хотел достать из кармана устройство управления имплантами, но они ж умные, тхайны эти, они налетели на него скопом, стаей, в руки вцепились сразу. Как они его!.. — восхитился Гетен. — Прибежавшие дурачки с базы пытались как-то пресечь это все, из мазера пулялись. В конце концов, с помощью имплантов тхайнов отогнали в вольеры, и взяли Нигая, которого к тому времени сильно потрепали. Видела бы ты его! Весь в крови, с лица лоскутами кожа свисает… — Лирианец осекся, поняв, что все эти подробности меня скорее ужасают, чем радуют, и вернулся к первоначальной теме: — Знаешь, что спасло тебя, Кэя? Ты практически со всеми тхайнами установила эмпатическую связь, и когда они почувствовали, что ты умираешь, инстинктивно передали тебе часть своей низкой энергии. Эта энергия и сохранила тебе жизнь до того момента, как прибыли лирианские эксперты. Не смотри на меня такими круглыми глазами! Это далеко не единственный случай, когда животные спасали людей в критическом состоянии.

— Мои собаки, как они?

— Т-с-с, сказал же, молчи, не трать силы! Те, которых Нигай эо бахнул, проходят лечение. Но ни одна собака серьезно не пострадала. Так, чутка потрепало.

«Ни одна собака серьезно не пострадала». Вот, что я хотела услышать. Вот, что мне всего важнее. Не случилось повторения с Улыбашкой. Тхайны меня отстояли.

— Собачки мои… — дрожащим голосом проговорила я, испытывая щемящее чувство признательности. — Ребятки мои…

На этот раз лирианец не стал журить меня за то, что говорю, и проговорил с улыбкой:

— Да, Кэя, собачки реально тебя спасли. А их выпустил тот дежурный с базы — про него не забудь. И вот еще что: тебе помог и вот этот вальяжный котяра весом под центнер. Без его помощи твои каналы энергии еще очень долго бы восстанавливались после клинической смерти. И не факт, что правильно.

Я подняла руку — она показалась мне пудовой — и запустила пальцы в белый шерстяной «воротник» лигра. Космос посмотрел на меня подбадривающе и голову приподнял, намекая: «Да, детка, еще». Лаская его, я вспоминала тот завал в переходе на Тои, и то, как спорила с Тенком о спасении Космоса. Не спаси я тогда лигренка, он бы не помог мне сейчас. Не заморачивайся я с эмпатией и тхайнами, они бы не смогли передать мне энергию. Не приручи я их — и не захотели бы помочь, не стали защищать. Не будь Нигай так самоуверен, не ошибся бы со мной…

В который раз убеждаюсь, что каждый наш поступок имеет свои последствия, хорошие или плохие. Существует все-таки карма при жизни.

— Спасибо, красивый, — шепнула я Космосу. Он прищурился довольно, словно понял, что его не только поблагодарили, но и комплимент сказали.

— Котику ты спасибо сказала, надо бы и хозяина поблагодарить. Тоже красивого, кстати, — напомнил Гетен. — Это ведь он сюда комиссию раньше срока направил, и орионцев-военных пригнал. Сказал, срочное дело, надо прибыть как можно скорее. Как знал, что случится что-то такое. Он сейчас в джунглях чего-то решает с инсектоидами, но я могу его вызвать по ТПТ. Надо?

— Нет, — ответила я, и закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен. Лирианец спорить не стал. Подойдя ко мне, он опустил ладонь на мой лоб и ввел в целительный сон.

Несколько дней я только и делала, что спала, и сон мой прерывали только пару раз, чтобы ввести поддерживающие сыворотки и провести еще кое-какие процедуры. Естественно, никого ко мне не пускали, только Космосу дозволялось дежурить у моей койки, да разок в полудреме я увидела Гетена. Когда время бодрствования сравнялось со временем сна, и я несколько окрепла, проведать меня пришел врач. Проведя кое-какие простые тесты, он уселся у моей койки и с самым мрачным видом принялся растолковывать, каким долгим будет мой путь к окончательному выздоровлению.

Меня убили, заблокировав потоки энергии. То, что я вернулась к жизни, не значит, что опасности больше нет. Потоки энергии восстанавливаются долго, а мои были сильно деформированы, так что всю оставшуюся жизнь мне придется беречь себя от волнений и стрессов, чтобы снизить вероятность синдрома внезапной смерти, и каждые полгода наведываться в специализированные клиники, чтобы следить за циркуляцией энергий в теле.

После такой «обнадеживающей» речи впору в депрессию впасть. Когда врач ушел, я задумалась о статистике смертности от деформации потоков. Старшие расы живут долго, особенно лирианцы — могут до тысячи лет дожить и вдвое дольше, если «питаться» от эо-ши. Но мало кто доживает до этих лет: всему виной коварный синдром внезапной смерти. Мы, старшие, можем пережить повреждения, которые убили бы младших сразу, мгновенно, у нас великолепные регенерация и иммунитет, мы практически не стареем. Но наше слабое место — энергии. Чуть что в них не так, и бац: внезапная смерть. Сильные психокинетики чаще остальных вот так умирают. Так что у младших рас есть свои плюсы: пусть и живут от силы лет триста, болеют и стареют, но хотя бы время и причины их смерти относительно предсказуемы.

Витая в этих невеселых мыслях, я задремала.

…Разбудило меня чувство, что кто-то есть в палате. Я открыла глаза, ожидая увидеть Космоса, врача, медсестру или Гетена — остальных вряд ли бы пустили, но у койки сидел… Риган. Хотя он все так же выглядел как бледный, худой брюнет с темными глазами, я узнала его сразу, не спутала ни с кем. Мужчина смотрел в стену, поэтому не заметил моего пробуждения. Он был не единственным моим гостем: в палате на полу развалился Космос, который во сне тихонько сопел.

Видеть Ригана, тем более разговаривать с ним я не хотела. Можно было бы притвориться спящей, но я итак терпела слишком долго, хотя бы с тем же Нигаем. Отныне буду нетерпеливая! Так что, приподнявшись, я высокомерно-строго спросила:

— Какого цвина?

Риган вздрогнул и повернулся ко мне. Выглядел он усталым. Под чужеродно карими глазами залегли тени, четче обозначилась тонкая лепка лица. Похудевшего, его действительно можно спутать с центаврианином. Я заметила на его скуле ссадину, припорошенную снежком асептического порошка. Видимо, в джунглях царапнуло.

— Кто тебя пустил? — все тем же строго-злым голосом спросила я.

— А кто бы остановил? — усмехнулся он, но без былой самоуверенности. Глядя на него, я не видела больше того самодовольного наемника, которому так шло прозвище «Драный кот». Я видела того же отстраненного незнакомого человека, который подошел ко мне на приеме у Креса.

— Уходи. Мне нужен покой.

— Кэя…

— Мне нужен покой! — отчеканила я. — Уходи, сказала!

На усталом лице его проступило упрямое твердое выражение.

— Нет, — сказал он, тоже твердо и упрямо. — Не уйду.

Я шумно вдохнула, собираясь с моральными силами. Не знаю, что больше меня разозлило: то, что он вообще явился ко мне, или то, что отказался уйти. Умом понимаю, что нет причин злиться на него, но сердцем… ненавижу. За то, что есть какая-то другая женщина, которую он любит, за то, что он сказал мне об этом, за то, что люблю его… Имел бы совесть, мерзкий наемник — исчез бы тихо из моей жизни и никогда бы не появлялся! С Нигаем мне было тяжко, но все дни и ночи с капитаном не сравнятся с тем кошмаром, который я пережила во время того разговора с Риганом на приеме у Креса.