Чтение онлайн

— Я надеюсь, на завтра нам что-то из мяса останется, — сказала, сглатывая слюну, — пахнет до одури вкусно. Мне чур чуть сырое.

Под одной сковородой выключили конфорку.

Поели мы дружно и молча, все были голодные. К концу раннего ужина стало слышно, что на этаж ниже женщина на кого-то кричит. Сразу подумали, что на мужа, но потом послышался детский плач. А затем было слышно, как кого-то бьют, и её громкая фраза, после которой я с трудом себя контролировала:

— Да тебя нужно в клетке закрыть! Рот закрой, иначе сейчас же отправлю в клетку!

Ребёнок не смог перестать плакать.

— Всё, надоел, в клетку!

— Удавлю, — сказала тихо и вылетела из квартиры.

Парни метнулись следом за мной. Когда женщина нам открыла, я её оттолкнула в глубь квартиры. Ребёнок уже был в клетке. Она даже каким-то одеялом накрыла его. Она пыталась возмущаться, мол, я не имею права вламываться к ней. А я при ней набрала номер соцслужбы по защите детей. Вот тут-то она и занервничала. Но я уже не дала ей подойти к клетке с ребёнком. Ему на вид лет десять. Ребёнка у неё забрали, а её увели в участок. Пришлось поехать и написать пару бумажек, в том числе объяснить, почему я, собственно, обратила внимание на неё.

Когда вышли из участка, позвонила отцу.

— Пап, меня сегодня перевели, и я уже заселилась, — сказала чуть хрипло.

Макс тихо сказал Таю:

— Юлька — приёмный ребёнок, как и я. Вот только её в пять лет удочерили. У неё крышечку сорвало из-за упоминания о клетке, — медведь молча и внимательно слушал. — От неё в пять лет отказалась первая приёмная семья. У тех родной ребёнок родился, и приёмный стал лишним. Вот они её и бросили, отвели в садик и не забрали. А воспитатель была идиотка — оставила малышку на улице, типа они просто опаздывают. Она ночь провела на улице. Из-за холода и стресса обернулась. Была чуть меньше твоей ладони в обороте. Сестренка показывала мне фото, как отец держит её на ладони. Так второй усыновитель промышлял воровством и для этих делишек использовал детей. И её забрал тоже, чтобы она могла двери открывать. Мол, в мелкую щель такой котёнок пролезет. А ночевать дети должны были в клетках, потому что на ночь открывали клетку с большими злыми собаками. Отец приёмный у нас медведь, но бурый, как и мама. Меня Юлька притащила к отцу в семьдесят. Вот честно, я тогда ощутила себя котёнком мелким, которого притаскивают к родителю и говорят: «Пап, можно, он с нами будет жить?»

— Я так не говорила! — фыркнула брату. — Я попросила папу тебя усыновить. Папа сказал, всех соберёт у меня. Даже Иру вытащит из мастерской, и Кевин придёт на часик.

— Ирке на момент удочерения было десять, как сегодняшнему волчонку. Но она рысь, тогда уже тоже оборачивалась. А Кевин — её родной брат, но он волк. Ему было пятьдесят. По сути, ещё ребёнок.

— Они полгода прожили у того урода, — сказала Таю, — как и ещё четверо мальчишек двадцати и двадцати пяти лет. Если у них не получалось попасть в дома и добыть то, что сказали, их морили голодом. Я на первом же деле не захотела открывать мальчишкам двери. А потом и папа пришёл домой.

— Вас усыновил тот, к кому вы в дом залезли?

— Да. Он был в шоке от того, кто к нему залез. Накормил и отнёс в участок. А там один из коллег предложил нас удочерить. Попались именно мы с Ирой. В общем, удочерил. А потом, когда поймали того психа, ещё и Кевина забрал. Других волчат, других родителей нашли. У папы Димы и мамы Милы есть своих двое медвежат: Толик и Гриша.

— Толик же на очередных соревнованиях по борьбе?

— Да, но вроде бы тоже придёт. Благо, мы переросли тот возраст, когда часто колотили друг друга. Анатолий стал профессионально заниматься смешанными поединками. А Гришка стал целителем. Его, когда видят все, почему-то удивлённо спрашивают: «Он целитель?» Кевин у нас тоже профессионально занимается спортом — баскетболом. А Ира стала артефактором, талантливая кошечка, — сказала я с гордостью про братьев и сестру.

Семья собралась быстро. Тая мы не прогоняли — зачем? Нам с ним работать. Родные нас обняли и поздравили с переводом.

— Я теперь могу быть спокойным, — улыбнулся отец.

Таю он с удовольствием пожал руку и удовлетворённо хмыкнул.

— Коллеги в этом участке хотя бы спину прикроют. И Макс наконец-то будет рядышком.

— У меня коллеги были получше, чем у Юльки, — объяснил ошарашенному Таю. — У Юли на прошлой работе положиться было не на кого. У меня просто скука смертная была, а она у нас прошла путь одиночки, что разгребает чужие висяки.

Братцы-медведи у меня вымахали на голову — меня выше, но при этом были ниже Тая и братьев Ялинов.

— Ты ещё что ли раскачался? — спросила у Гриши. — Это чтобы пациенты сразу в обморок падали?

— Да, — сказал он с улыбкой. — Я просто в командировку поеду, в крепость, на годик. Да-да, в ту самую крепость, в которой тебе так нравилось назначать летние практики.

— Если группа набирает максимальное количество баллов, сама может выбрать место практики, — объяснила Таю. — А я была старостой, Миша Ялин был замом, его отец — куратор. И я занималась прессингом своей группы, чтобы хорошо учились. К четвёртому курсу уже сильно на мозг давить не нужно было.

— Ага, один удар когтистой лапки — и пани на перегонки бегут учиться, — подколол Макс.

Родные пришли с тортиками, и мы дружно попили чай. Чашки тоже собирали по трём квартирам. Я, присмотревшись к маме, улыбнулась. Она мне мягко улыбнулась и пригладила блузку — животик уже было видно.

— Дочка? — спросила у мамы.

— Да.

— Я рада.

Мама меня сгребла в объятья.

— Ты для меня с Ирой, — её тоже сгребли в нежные материнские объятья, — всегда будете моими дочками. Моими маленькими шустрыми котятами.

Утром меня разбудил запах вкусной еды. На кухне обнаружила обоих парней.

— Кофе готовили?

— Сейчас поставлю, — сказал брат, не поворачиваясь. — Иди, умывайся.

Вернулась через пять минут, уже полностью одетая, и собрала одежду для дела.

— Ты не удивлена, как мы попали в квартиру? — спросил Тай, намазывая нам всем бутерброды.

— Макс прихватил дубликат моих ключей, а мне свои оставил. Мы так делали даже когда жили в разных городах. Такая себе страховка.

— Хм, — выдал задумчиво медведь.

Вот я его знаю меньше суток, но ощущаю откуда-то безоговорочное доверие. Когда сели завтракать, братец спросил:

— Рассказывай, что задумала по делу.

— Всё банально: ловля на живца, пойдём вдвоём.

— Опять меня переоденешь в бабу?

— В молодую привлекательную девушку. Хорошо, что ты не отрезал волосы.

У Макса был низкий хвост вьющихся волос, длиной до середины лопаток.

— Я как бы помню, что ты можешь в любой момент попросить переодеться. А в парике жарко.

— Но зато в твоём городе так трёх психов поймали. И парочку в моём.

Тай сидит ошарашенно и смотрит на нас.

— Не пытайся это представить, — посоветовал Макс. — Она меня гримирует так, что даже на ощупь баба. Она бы и тебя загримировала, но от твоей комплекции маньяки будут в обморок падать.

— А как же? — смущённо спросил Тай, взглядом показав вниз, на пах.

— С трудом, — признался брат.

На работе я сразу получила свою посылку и повела брата переодеваться.