Чтение онлайн

— Тая, дома, пусть посмотрит.

Тая, увидев меня, побледнела. Сказала:

— Клади её на диван. Кошка дурная, нужно было сразу идти в больницу!

— Я сейчас шла.

— Лежи уже, буду сама лечить. Будет чуть дольше, но не так больно.

Первое, что я ощутила — прошла боль в голове, а потом почувствовала, как сменила ипостась.

— Лежи, не переживай. Мне не помешает твой оборот.

Ко мне подошли племянники Миши. Поймала лапками медвежонка, он довольно заурчал и стал меня носом тыкаться, изучать. Михаил помог малышу забраться ко мне. Мелкий медвежонок устроился рядом и затих. Я тоже лежала прибалдевшая в руках целителя.

— У тебя мой младший сынок лежит, — сказала тихо Тая. — Меня с отцом они редко могут так поймать. Я почти закончила, можешь рассказывать, что случилось. Тим, привет.

— Как она?

— Почти закончила лечить. Кто мне скажет, что случилось?

— Мне в голову бутылка стеклянная попала. Сразу подумала, что ерунда, даже утром на первую пару пошла. Но голова стала дико болеть.

— У тебя гематома в голове была. Кто кинул и почему?

— Вчера в том клубе были беспорядки, — сказал Тим. — Юль, ты с Максом запомнила, кто торговал?

— Да. Но сегодня мы должны снова выйти на работу. Который час?

— Ещё рано, и тебе лучше лечь поспать сейчас. Миш, отпроси её с занятий.

— Уже, отец предупредит. Он видел, как я её уносил. Но мне нужно уже вернуться, я то пару отца пропустил, а дальше уже Шаер, и он не любит пропуски.

Дома у Ялинов я тогда поспала целый день, на радость своим одногруппникам. Разбудил меня звонок от Макса.

— Юлька, ты собираешься приходить?

Увидев мою сонную физиономию, вздохнул горестно:

— У тебя полчаса на сборы, я начну сам тогда.

— Спасибо, братец.

Метнулась в туалет — умылась и переоделась в одежду, как на Максе. Сегодня мы косили под близнецов-парней, как, собственно, и чаще всего. Детвора сделала дружный вздох удивления, когда увидела меня. Я уже сделала свою грудь плоской, мальчишеской. А волосы уложила, как брата. На открытых частях тела у меня были временные татуировки, я ими в академии не светила.

— Это что такое?! — воскликнул Тэйлин.

— Оу, куратор, вы уже пришли… это временные татушки. Хватает на месяц, потом стираются. Мы их регулярно меняем.

Достала из пространственного кармана грим и стала быстро лепить свой образ. Макс сегодня выбрал частичный оборот гепарда. Он его тоже всегда лепит, потому что сложно удержать долго полуоборот. В конце одела кулон, который меняет голос на мужской, как у брата. Кадык я делала гримом, как и кое-что в штанах тоже искусственно цепляла. Братья Мишки глазами только удивлённо на меня сверкали.

— А что вы хотели, мальчики, — сказала я уже мужским голосом, — у мальчиков там кое-что есть. Иллюзия должна быть достоверной.

Специальным ароматом я отыскалась ещё в туалете, под коконом защиты.

— Где ты этому всему научилась? — спросил в шоке Миша.

— В школьные годы ходила на дополнительные курсы по гриму. Чувствую, в работе потом пригодится.

Вечер прошёл как надо. Удалось увидеть многое. Некоторые копы были под прикрытием в клубе. Тони работал с братьями Михаила и тоже был менталистом. С ним было удобно общаться даже на большом расстоянии. Я ему подсказывала, кто где в клубе находится. Делать видеозапись мы с Максом не могли, потому что были всё время на виду. Но потом могли рассказать и «слить» память для будущих коллег. Это не прямые улики, а скорее подсказка для копов. Сейчас активно ведутся работы по задержанию наркоторговцев.

К сожалению, не всё делается быстро, как бы того хотелось. Их постепенно уменьшали, и относительно спокойно стало только через чуть больше десяти лет после нашего с Мишей выпуска из академии. Я думала, нас с Мишей распределят в один участок, но мою заявку успел перехватить участок из другого города. И я должна у них отработать пятнадцать лет.

— Ничего, милая, мы тебя потом заберём к себе, — пообещал шеф Дезон.

— Ну тогда с моим братишкой, не родным.

— Давай, его данные обоих заберу, — спокойно согласился медведь.

Переслала ему данные Макса. Мы с ним в разных участках и оба не там, где хотели быть. Но такова судьба бюджетников. Тут главное — выжить. Несмотря на распределение, я всегда находила время увидеться с друзьями. И чаще сама приходила к ним. Гуляли мы в Дивенди, родном городе Ялинов и нашей академии. Аля с Асей и моей сестренкой Ирой вместе работали артефакторами. И если я не могла дозвониться до сестры, проще было позвонить кому-то из близняшек, и они отрывали подругу от работы, и та мне перезванивала.

В Клаксене, городе, в который меня распределили, было тихо на первый взгляд. А по факту — много гадости, которую приходилось вычищать: от банального грабежа и нападений с воровством на улице до убийств. Всё из-за того, что в городе мало работы. А ночной клуб в нём один…

Нас с Максом приняли с распростёртыми объятиями. Мы, правда, решили тут выступать раз в неделю, потому что заработать тут почти нереально. Брат был в похожем захолустном городе вообще без клубов. Но у нас были приглашения из других городов, и мы могли себе позволить переходить порталом и проводить в них дискотеки.

В наших участках знали о наших хобби, и это не запрещалось. Мы с Максом старались составлять график так, чтобы могли подстраховать друг друга.

Что мне откровенно не нравилось в своём участке, — это отсутствие командной работы. На меня смотрели как на соплюшку и пока давали самую скучную и лёгкую работу: патрулирование улиц, заполнение каких-то бумажек. Я и не вякала, понимала, что не в академии. Да, группа у меня была зачетная. Мы хорошо сработались с парнями за десять лет, даже расставаться было жаль.

Первое серьёзное дело мне дали через пять лет. Нужно было найти, кто ворует машины, собрать улики и арестовать. И всё сама. За месяц справилась. Шеф был удивлён, но рад. После этого мне стали чаще подкидывать «висяки». То, что это давно висящие дела, узнала мимоходом, но это даже немного польстило. Всё, что давали, я выполнила и смогла хотя бы немного очистить город от неблагонадёжных элементов.

Но что печально: всеми делами, даже опасными, я занималась одна. Напарника мне не дали, а если просила помощи, нужно было ещё доказать, что она необходима. Потому максимум, на кого я могла рассчитывать, — это помощь брата, если понимала, что вляпаюсь. А так — чаще всего сама, всё сама. Хоть из шкуры выпрыгни, но если жить хочешь, должна сама справиться. За пятнадцать лет это настолько въелось в подсознание и рефлексы, что не уверена, что смогу перестроиться и не быть одиночкой.