Чтение онлайн

Не услышав сигнала будильника и в итоге проспав, она теперь опаздывала, торопилась и в довершение всего почти на две минуты застряла за моторизованной инвалидной коляской. После страшной гибели Гэрланда в пятницу Эмили хотелось лишь чувствовать себя в безопасности, превратиться в растение и ничего не делать, поэтому, приехав домой, она свернулась калачиком на диване и весь вечер смотрела телевизор. А попутно уговорила две бутылки вина.

Пока коляска барахталась между прутьями люка ливневого стока, Бакстер, улучив первую же возможность, пошла на обгон и увидела Эдмундса, ждавшего ее чуть дальше по улице. Она долго размышляла над его словами о том, что кто-то из их команды сливает убийце информацию. И чем больше думала, тем более нелепой ей казалась эта идея. Волк, вполне естественно, был ни при чем, Финли она доверяла по определению, на Симмонса наложили дисциплинарное взыскание за то, что он ее защищал, а Эдмундсу она верила точно так же, как остальным, хотя и никогда не говорила этого ему в лицо.

Молодой детектив протянул ей стаканчик едва теплого кофе, купленного на вынос, и рассказал о сделанном Тиа открытии. Ей понравилось, что он вновь обращался к ней как к злой, раздражительной начальнице. От жалости и утешения, в которых Эмили так отчаянно нуждалась вчера, не осталось и следа, и тот факт, что в нее верил он, укрепил ее собственную веру в себя.

В бутике они встретились с администратором магазина «Шанель» на Оксфорд-стрит — энергичной, деловой женщиной, которая по их просьбе целый час звонила и проверяла счета, а потом вручила им список из восемнадцати покупок. Против семи из них стояли имена и адреса доставки.

— Были и другие, — сообщила им обходительная дама, — такой лак мы продавали на аукционах и благотворительных акциях, а также вручали в качестве призов. Вполне естественно, что контактные данные нам сообщают только лучшие клиенты…

Читая распечатку, она вдруг запнулась.

— Что-то не так?

— Господин Маркуссон, постоянный покупатель нашего магазина на Оксфорд-стрит.

Бакстер взяла лист из рук дамы и прочла контактную информацию.

— Но здесь говорится, что он живет в Стокгольме, — сказала Бакстер.

— Постоянно курсирует между Стокгольмом и Лондоном. У него в Мейфэйре дом. У меня наверняка есть его адрес. Прошу прощения, я сейчас узнаю…

Женщина вновь набрала номер их головного офиса.

— Как думаешь, может, господин Маркуссон в настоящий момент греет свое обнаженное тело в какой-нибудь шведской сауне? — прошептала Бакстер Эдмундсу.

— Нет, не греет, — сказала женщина, демонстративно отводя подальше руку с зажатой в ней трубкой, — вчера вечером он приехал в Лондон.

Симмонс вновь решил устроиться за столом Чемберса. Несколько человек подошли к нему утрясти рядовые проблемы — поменяться дежурствами или взять выходной, — но он лишь решил самые срочные вопросы, а всем остальным отказал, желая сосредоточиться на текущих задачах.

Жена без восторга восприняла известие о том, что его могут понизить в должности, и всю ночь он утешал ее, убеждая, что они в любом случае потянут ипотеку, а летом смогут съездить в отпуск. Справятся, раньше ведь справлялись.

Он стал сверять составленный Эдмундсом список всех причастных к делу Халида с базой данных пропавших людей. Эта работа отняла у него немало усилий. В отличие от молодого полицейского Симмонс не был так уверен, что центром притяжения всех этих убийств был Халид, но других следов, способных привести хоть к какому-то результату, у него попросту не было.

Дойдя до середины, он заметил, что ему все труднее сосредотачиваться, но на пятьдесят седьмом пункте наконец обнаружил соответствие. Дважды щелкнул по ссылке во втором списке, чтобы выяснить подробности. Сообщение о пропаже человека было зарегистрировано столичной полицией в воскресенье, двадцать девятого июня, через день после обнаружения Тряпичной куклы. Вероятно, это был один из не опознанных ими трупов.

— Сукин сын… — прошептал Симмонс.

Взобравшись по крутой лестнице, Бакстер и Эдмундс остановились у пятиэтажного таунхауса, расположенного на зеленой, но довольно оживленной боковой улочке Мейфэйра. Постучали один раз, потом второй и только после этого услышали в холле направляющиеся в их сторону шаги. Дверь открыл крепкий, мускулистого вида мужчина, который держал в руке кофе и говорил по телефону, прижимая трубку плечом к уху.

— Вы ко мне?

— Господин Стефан Маркуссон?

— Да, это я.

— Полиция. Мы должны задать вам несколько вопросов.

Несмотря на первое впечатление, Маркуссон оказался человеком доброжелательным и гостеприимным. Он провел их по своему невероятному дому, вполне заслуживавшему звания «научной фантастики в георгианском стиле», и усадил в гостиной, огромная стеклянная стена которой тут же сложилась пополам, превратив комнату в террасу с садом. Бакстер была уверена, что Рори это понравится, и решила сделать несколько фотографий, если хозяин хоть на минуту оставит их одних.

Маркуссон отослал наверх свою очаровательную дочурку, спустившуюся вниз посмотреть, кто пришел, а когда его красавица-жена вышла приготовить им чаю со льдом, Эдмундс, увидев, что обе ее руки на месте, засомневался и подумал, не тратят ли они попусту время. Но Бакстер по опыту знала, что мужчины редко дарят столь экстравагантные подарки женам и в их отсутствие дают куда более честные ответы на задаваемые им вопросы.

— Итак, чем могу быть полезен? — спросил Маркуссон на этот раз с более заметным акцентом в голосе.

— По нашей информации, в апреле две тысячи седьмого года вы были в Москве, — начала Бакстер.

— В апреле две тысячи седьмого года? — переспросил Маркуссон, глядя куда-то в пространство. — Ах да, неделя моды. Это все жена, вечно таскает меня по всем этим шоу.

— Нас интересует одна вещица, которую вы там приобрели… — Бакстер сделала паузу, полагая, что собеседник вспомнит покупку за десять тысяч долларов, но ошиблась. — Флакон лака для ногтей «Шанель».

В этот момент вернулась с напитками госпожа Маркуссон, и Бакстер увидела, что ее супруг явно почувствовал себя не в своей тарелке.

— Ступай к Ливии, — сказал Маркуссон и, не вставая со стула, нежно подтолкнул жену. — Нам скоро выходить.

Увидев, что женщина послушно вышла из комнаты, Эмили закатила глаза, и Эдмундс увидел, что ее настроение резко изменилось.

— Так что там по поводу обалденного лака за десять тысяч? — спросила она, как только закрылась дверь.

— Я купил его для женщины, с которой встречался, когда приезжал в Лондон. В то время мне приходилось много ездить, и я чувствовал себя очень одиноко, когда…