Чтение онлайн

В этот момент дама углядела коллегу, с которым ей нужно было срочно переговорить, бросила «извините!» и побежала по коридору, оставив Эдмундса стоять перед дверью комнаты отдыха. Тот, как и подобает джентльмену, открыл дверь перед старухой, которая проковыляла мимо него, даже не удостоив взглядом. Большинство из собравшихся в комнате пациентов сидели перед оравшим на всю громкость телевизором. У окна читал мужчина, еще одного одолел приступ ярости, и он в сердцах швырнул через всю комнату ракетку для настольного тенниса.

— Детектив! — позвала его с другого конца коридора запыхавшаяся женщина.

Эдмундс захлопнул дверь и поспешил к доктору.

— Сейчас мы пойдем ко мне в кабинет, но по дороге заглянем в жилое крыло, — сказала она, — я захвачу для вас карту Джоэла.

— Джоэла? — остановился Эдмундс.

— Ну да, Джоэла Шепарда, — нетерпеливо ответила она и только после этого осознала, что детектив не говорил ей, о ком приехал наводить справки.

— Джоэла Шепарда? — повторил Эдмундс, больше для себя.

Это имя фигурировало в списке архивных дел, которые запрашивал Волк, но молодой детектив отмел его, решив, что к их нынешнему расследованию оно отношения не имеет.

— Простите, — сказала женщина и нервно потерла утомленные глаза, — я почему-то решила, что вас заинтересовала его смерть.

— Нет-нет, — быстро ответил Эдмундс, — видимо, я не так выразился… расскажите мне о Джоэле Шепарде.

Доктор слишком устала, чтобы обращать внимание на резкую смену его настроения.

— Джоэл очень страдал, но в душе был очень добрым молодым человеком. — Эдмундс вновь вытащил блокнот. — Он страдал острой формой паранойи, шизотипическим расстройством, мучился от постоянных, навязчивых галлюцинаций, — объяснила она, открывая дверь бывшей палаты Джоэла, — но с учетом его прошлого, это и не удивительно.

— Может, напомните мне, если вас не затруднит, — попросил ее Эдмундс.

Доктор вздохнула.

— Сестра Джоэла умерла, ее жестоко убили. Он, в свою очередь, безжалостно отправил на тот свет тех, кто это сделал. Зло порождает зло.

В палату пока никого не поселили. Свежевыбеленные стены так и не смогли скрыть зловещие тени мрачных крестов, проступавшие сквозь новый слой мела. На полу под ногами валялись вырванные из Библии страницы, дверь была изуродована глубокими царапинами.

— Иногда нельзя просто взять и вычистить то, что оставляют после себя наши самые тяжелые больные, — грустно сказала доктор, — у нас хоть и не хватает мест, но эту палату нам пришлось закрыть на замок, потому как поместить в нее кого-то другого мы пока не можем.

В комнате стоял холод, воздух был затхлый и зловонный. Эдмундсу не хотелось проводить здесь времени больше чем нужно.

— Как он умер? — спросил он.

— Самоубийство. Смертельная доза лекарств. Мы до сих пор не понимаем, как это могло произойти. Наш персонал тщательно следит за каждой таблеткой. И как он ухитрился накопить их столько, что…

Женщина осеклась, вдруг осознав, что размышляет вслух.

— Он как-то оправдывал совершенные им убийства? — спросил детектив, поглаживая пальцами самый заметный и большой крест.

— Никак. Напрямую он об этом не говорил. Джоэлу казалось, что демон, а может даже сам дьявол, ради него забрал себе их души.

— Демон?

— Вы сами меня спросили, — пожала плечами доктор, — галлюцинации поглощали его без остатка, он свято верил, что заключил сделку с дьяволом и что тот рано или поздно явится и возьмет свое.

— Что он имел в виду?

— Душу, детектив, душу, — ответила она и посмотрела на часы, — как в «Фаусте».

— В «Фаусте»? — переспросил Эдмундс, пытаясь припомнить, где он совсем недавно слышал это имя.

— Или в легенде о гитаристе Роберте Джонсоне, который якобы повстречал на пыльном перекрестке Сатану и заключил с ним сделку в обмен на умение играть блюз…

Эдмундс кивнул, наконец-то уловив смысл аллегории. Несколько смутных крестов на стенах, казалось, стали темнее, чем раньше, хотя он понимал, что это всего лишь игра воображения.

— Вы не могли бы показать мне палату Вильяма Коукса? — спросил детектив, направляясь к двери, чтобы побыстрее покинуть мрачное помещение.

Доктора его просьба удивила.

— Не понимаю, какое…

— Я лишь одним глазком взгляну, — проявил настойчивость Эдмундс.

— Ну хорошо, — раздраженно бросила она, повела его по коридору и распахнула дверь, ведущую в еще одну свежевыбеленную комнату. На спартанской мебели вразнобой валялись одежда и личные принадлежности. — Я уже вам говорила, мест у нас не хватает.

Эдмундс прошелся по палате, внимательно всматриваясь в безликий пол, лег на живот и заглянул под железную кровать. Потом подошел к голой стене и стал водить руками по свежей побелке.

— Могу я спросить, что вы ищете? — в замешательстве спросила врач.

— То, что вы не смогли вычистить, — пробормотал Эдмундс, встал на кровать и стал осматривать стену за ней.

— Когда палата освобождается, мы составляем подробный отчет о ее состоянии. Если бы здесь что-нибудь осталось, мы бы знали.

Эдмундс с грохотом оттащил тяжелую кровать, присел на корточки и стал вглядываться в стену за ней, пытаясь обнаружить невидимые следы Волка. Вдруг его пальцы нащупали несколько выступов, до этого невидимых за железным каркасом.

— Дайте ручку! — сказал он, не желая отводить от них пальцы, будто опасаясь, что они исчезнут.

Врач поспешно вытащила из нагрудного кармана массивную шариковую ручку и протянула ему. Эдмундс схватил ее и стал лихорадочно скрести стену.

— Детектив, что вы делаете?

Из небытия медленно проступали призрачные тени: буквы и слова. Наконец Эдмундс отшвырнул ручку, сел на краешек кровати и вытащил телефон.

— Что это? — встревоженно спросила женщина.

— Пациента из этой палаты вам придется перевести в другую.

— Но я уже объясняла вам, что…

— Мы сейчас выйдем, вы запрете дверь на ключ и до приезда экспертов-криминалистов не будете сюда никого пускать, — перебил он ее. — Это понятно?

Волк и Эшли проехали четыреста миль и теперь были у цели. Они сделали одну-единственную остановку, когда пересели из «Форда Эскорт» в неприметный микроавтобус, который Коукс оставил на парковке накануне вечером. Ехать в нем на север страны было шумно и неудобно, зато они без проблем добрались до пункта назначения, имея в запасе целых двадцать минут. Беглецы подкатили к терминалу, встали под знаком «Только для высадки пассажиров» и ринулись к центральному входу в аэропорт Глазго.