Чтение онлайн

— А ты не хочешь?

— Конечно не хочу. А вдруг она меня не полюбит? А вдруг…

Краем глаза я заметил как Бригита слегка прикрыла раскрытое окно, чтобы любоваться отражением Якуба. Под предлогом замены пепельницы я прикрыл Якуба своим телом и погрозил покрасневшей дочери пальцем.

— Так а что там с Вишневским? Что он там чудит? — перебил Якуба Я.

— Вишневский ушел в тень. С высокого поста убрался, и от него ни слуху ни духу. И вдруг, откуда ни возьмись чистки, чистки, чистки. Каждого второго генерала сажают, некоторые пропадают бесследно. Ходят слухи, что он зачищает Польшу от старых глобалистов-монетаристов. С такими темпами он скоро и Ватиканские щупальца кусать начнёт.

— Угу понятно. Ну ладно, час уже поздний. Наверное пора тебе и в часть отправлятся, чтобы к отбою поспеть. Пойдём, я тебя провожу, нет-нет, прощаться не нужно, уйдём по тихому.

Когда мы спустились к выходу из парадной, я отвел Якуба туда где его уже ждало такси. За выступом нашего дома была небольшая плохо освещённая площадка. Якуба там и правда ждало такси, я взял его папку, положил её на сидение пассажира и подмигнул таксисту. Когда Якуб уже собирался открыть дверь машины, довольно неплохой электрической реплики Форда Т, я его слегка задержал и отвёл туда, где потемнее.

— Слушай, я в принципе не против, чтобы ты завёл серьёзные отношения с одной из моих дочерей. Парень ты видный, голова у тебя светлая. Но лучше тебе месяцок выждать.

— Да? И почему же выждать?

— Подожди, пока синяки гематомы и опухлости сойдут.

— Какие опухлости?

В тот вечер я доступно объяснил сержанту как правильно вести себя с женщинами в присутствии их отца. Он не сразу понял, и даже ответил мне парой довольно весомых аргументов, но всё же я без особого труда одолел крепкого парня почти втрое тяжелее себя. В конце концов он не выдержал точности и болезненности моих аргументов и опал как озимый. Прямо на заднее сидение такси.

Платье дочери мне сохранить не удалось. Великолепная рукотканая парча, сшитая на заказ, оказалась совершенно непригодной для дебатов на тему этикета, но я строго-настрого пообещал Сильвии, что всё зашью, как только протрезвею.

Вернулась моя жена. Весь день она была занята, сильно устала и была явно не в духе. Но больше всего её раздражало даже не симетричное расположение синяков под моими глазами, не испорченное настроение Авеля, а блеск в глазах дочерей. Она нашла меня в спальне и встретила громким по амплитуде и болезненным по содержанию криком:

— Караси! На блесну! Ах ты морда ушастая! На такой мелочи проколоться? Да чтобы я, да чтобы ты! Да чтобы мой гроб мимо твоих фонарей не проносили!

— Какие караси? Какой ещё гроб?

— Какой гроб? Какой гроб?! Да тот самый в котором я твои выходки видала! — сказала Юлия и фыркнула.

Между мной и кроватью встал огромный чемодан.

— Напился, подрался, да что с тобой стряслось? Да что с вами мужиками со всеми? Чуть где-то порохом запахнет, они все как дуреют!

— Кто-то ещё сдурел?

— Да все! Как акулы на кровь! Надо же мне было выйти замуж за такого осла! — причитала она, беспорядочно швыряя вещи то в чемодан то обратно.

Эльфы пьянеют иначе. Мы можем напиться с одной рюмки, а при желании пьянеть вообще без алкоголя, но вот трезветь так к сожалению не получается. Мне оставалось лишь ждать когда жена выкричится вдоволь, чтобы попытаться отделить причину от повода её недовольства.

В конце концов жена закончила вечернюю разминку по олимпийскому шмоткоболу. Она схватила меня за причёску и цокая языком осмотрела мои награды за победу в дебатах. Жена погладила мою физиономию своей бархатистой ручкой и пошла за аптечкой.

— В войнушку поиграть мальчику захотелось… — бормотала она и заботливо лечила мои царапинки.

— Какую ещё войнушку? Обычные сборы.

— В прошлый раз всё также начиналось. Пришли парни в части, побегали попрыгали, а потом раз — и война. Сотни женщин без мужика в семье. И это только в нашем городе. И вот стоило тебе попадаться на его удочку. Чует моё женское сердечко, не оставят они тебя в покое.

— Он бы не ушел без меня. Рано или поздно, они всё равно до меня доберутся. Как там остальные дети, к стати?

— Всё пока в порядке.

— И почему же ты так тревожна?

Юлия положила аптечку на колени и села рядом со мной. Она взяла меня за руки и сжала их так нежно и крепко, как не делала этого уже давно.

— Женщины говорят, когда всё спокойно, призывают молодых. А если начинают звать старичков, жди беды.

— Думаешь Авелю стоило пойти вместо меня?

— Какой же ты у меня глупенький. Вопрос не в том кто пойдёт, а в том, кого зовут.

— Тут ты права. Но уж извини. С тех пор как ты отобрала у меня мою шпионскю игрушку, я совершенно беспомощен, я ничего не знаю, что там происходит.

— Ты был совершенно неуправляем, постоянно нервничал, метался как лев в клетке. Я просто не могла смотреть как натянуты твои нервы. Я так за тебя волнуюсь, ушастик мой милый. Ты же знаешь как там всё серьёзно, мы ведь вместе прошли через это.

— Думаешь отправить детей на фазенду?

— Думаю не стоит. Здесь они все вместе, в кучке, а там они разбредутся по острову, того и гляди одичают.

— С тобой они одичают ещё быстрее, если будешь так долго на работе засиживаться.

— А на что же нам жить?

— Ну, за службу вроде бы платят. — усмехнулся я и Юлия расхохоталась так, что чуть не разбудила детей.

— Ах ты избалованная борзая!

— Не подлизывайся. — сказала она и усмехнулась особенно пошло.

Жена была ласковая и участливая, я за ней давно уже такого не замечал. Если бы я знал что мой уход на службу так на неё влияет, клянусь, уходил бы по пять раз на день. Не буду распространяться что именно я делал со своей женой, не смотря на то, что в контексте дальнейшего это могло бы иметь значение, скажу только что на утро я выспался так, как не высыпался уже давно.

Когда я проснулся, на тумбочке меня ждала чашка облепихового сидра, выглаженный мундир и подавленный Авель.

— В чём дело, сынок?

— Всё нормально пап.

— А знаешь что, Авель, пойдём со мной.

До военкомата было довольно далеко, но все такси были электрическими, магниты в моторах сильно действуют эльфам на нервы, потому мы решили прогуляться.

По утрам наш городок смотрелся особенно красиво. Мокрая брусчатка блестела на утреннем солнце как чешуя сытого дракона. Стройные старинные каменные здания теснились вдоль улиц, как зрители вокруг подиума. Неторопливые но целеустремленные автомобили мягко шелестели шинами а лавочники уже вовсю открывали свои магазинчики и кофейни. Дети играли друг с другом по дороге в школу, а их матери с удовольствием выходили заранее, чтобы показать свои утонченные наряды, и пококетничать друг с другом. Остановки были забиты мужчинами, ожидающими тучные электробусы, а из кофеен то и дело доносился пряный аромат, и звуки приятных расслабляющих мелодий.